Страница 46 из 143
— Я пригласил в гости вашего зятя… Надеюсь, вы не будете против? — глядя на испуганного лиса, спросил монарх.
В его кошачьих глазах можно было видеть желание наброситься на свою добычу, ведь он сам впервые смог так легко заставить старого хитреца поджать хвост.
Благодаря своей родственной связи, Амет активно пользовался именем Виктора, но теперь это сыграло с ним злую шутку, ведь всё строилось на том, что зять на другом конце континента и не отправится в столь дальнее путешествие только ради того, чтобы встретиться с королём захудалого королевства.
К сожалению, Виктора пригласили в Рондан на празднование открытия новой пивоварни, поэтому он решил заодно посетить Минтару и Империю Орков.
Король, видя шокированного лиса, размял шею.
— Я думаю, нам есть о чём поговорить, ваша светлость… Не думаете? — спросил монарх.
Лисейн был загнан в угол, и когда за его спиной дворяне уже готовились выпотрошить из него все сокровища, король бросил спасательный канат.
— Разумеется, ваше величество, — в поклоне ответил он, думая о том, сколько придётся отдать королю, чтобы зять не узнал, чем промышлял его тесть.
* * *
Виктор вернулся в Балтес после трёх месяцев отпуска в Данкалеоне. Проведя время с жёнами и детьми, паладин был настолько расслаблен, что ему было лень вновь возвращаться к работе.
Он настолько обленился, что его чуть ли не силой заставили покинуть дворец.
Оказавшись в Айронвуде в сопровождении своего верного камердинера Бриссона, лорд шёл по центральному проспекту в сторону Площади Законов, по пути здороваясь с жителями города и выслушивая их жалобы и просьбы.
Его часто останавливали, желая высказать претензию на чиновников, которые долго оформляют документы, дорожных строителей, занимающихся ямочным ремонтом, из-за чего некогда прославленные гладкие дорожные полотна превращались в подобие просёлочной дороги, ну и, конечно же, ему жаловались на коррупцию.
Виктор деловито кивал, где-то улыбался, а где-то с суровым выражением лица обещал разобраться, пока слуга записывал всё, о чём говорили жители.
Таким образом, путь, который должен был занять не более пятнадцати минут, занял у герцога добрых два часа, и за это время он выслушал десятки жалоб.
Наконец добравшись до Площади Законов, где стояла стела Законов, Виктор выдохнул, видя перед собой тысячи людей, собравшихся здесь, услышав, что лорд направляется в сторону мэрии.
— Чёрт! Этому конца края не видно! — выругался он, после чего, подняв руки, словно сдаваясь в плен, он с улыбкой пошёл навстречу толпе.
Четыре часа длился спонтанный митинг, на котором герцогу задали сотни вопросов, которые жители считали крайне важными. А важными они считали всё, от коррупции до напора воды в кране.
Местные так привыкли к образу жизни, построенному Виктором, забывая, что буквально за пределами Балтес люди порой умирают от голода и утопают в нищете. Даже сами местные ещё недавно находились в этом положении, но их теперь волновали совершенно другие вещи, и они желали большего.
И они продолжали бы жаловаться, если бы их не разогнала стража, освободив ему дорогу к чиновникам, ожидавшим у входа в мэрию.
Подойдя к ним, герцог дождался, пока они поклонятся и представятся, после чего вошёл в здание, и в это же время за ними следом вбежал шериф Баркли. О чём-то сообщив страже, он получил разрешение приблизиться к поднимающемуся по ступеням лорду.
— Ваша светлость, Трендел скончался три дня назад, — с порога сообщил шериф.
Виктора словно молния ударила, настолько внезапной была эта новость.
— Как это произошло⁈ — резко развернувшись, спросил он.
— М-милорд, он умер в постели. Врачи говорят, что сердце не выдержало… — трясясь от страха, ответил Лима.
Лорд тут же развернулся и пошёл к выходу, где, забрав коня у стражника, помчался в Вестервиль.
Через пятнадцать минут он выехал на центральную площадь города и, найдя дом, в котором уже бывал однажды, обнаружил траурные белые ленты, развешанные на окнах.
Виктор, подъехав ближе, спешившись, без стука вошёл в дверь здания, первый этаж которого представлял собой магазин, торгующий бытовыми товарами.
Здесь находилось множество людей в траурных одеждах, пришедших высказать соболезнования родственникам.
Поминки в этом мире длились семь дней, шесть из которых посвящались молитве каждому богу, чтобы хотя бы один принял душу покойного, а на седьмой его хоронили.
Люди, заметив герцога, тут же в поклонах расступились, пропуская его на верхний этаж.
Виктор быстрым шагом поднялся наверх и оказался в столовой, где на столе в гробу лежало тело Трендела.
Заметив гостя, вдова покойного, стоявшая у изголовья, поклонившись, разрыдалась, не зная, что сказать, ведь лорд дал им столько всего, чтобы продлить их жизнь, но даже это не спасло их.
Паладин, игнорируя женщину, распространил ауру, желая почувствовать хоть какую-то энергию от тела, но это ничего не дало, старик действительно умер.
Подойдя ближе к вдове, герцог склонил голову и принёс соболезнования, после чего, не сдержавшись, решил узнать, что произошло, ведь такого не должно было случиться, и он грешил на все те эликсиры, что дал старику и его жене.
Кайла, вдова Трендела, сквозь слёзы рассказала то, о чём Виктор даже подумать не мог.
— О-он так и не простил с-себе, что Пирол предал вас в том походе… — сообщила женщина и разрыдалась ещё сильнее.
С её слов, чем больше лорд пытался помочь её мужу, тем сильнее было его чувство вины за предательство многолетней давности, когда двенадцать рыцарей переметнулись к королю.
Единственное, что удерживало старика в этом мире, это его работа, так как он не хотел подвести Виктора, уйдя в мир иной.
Однако неделю назад мужчина передал все дела новому директору мыловарни, а спустя четыре дня умер в собственной постели. Врачи сообщили, что у него просто остановилось сердце, и тот не испытывал никакой боли.
Виктор, слушая вдову, смотрел на мужчину, который выглядел лет на тридцать, и он явно мог ещё жить и жить, но чувство вины довело его до смерти.
Закрыв глаза, лорд вспомнил всё, что происходило после того происшествия, и печальные глаза старика, настолько преданного, что ему совесть не позволяла жить после предательства сына.
«Чёрт возьми! Когда же всё это кончится⁈»
Со злостью подумал лорд.
Поблагодарив вдову за то, что рассказала ему обо всём, герцог покинул дом и, оказавшись на площади, тяжело вздохнул.