Страница 25 из 53
В тот же миг золотистый свет в пещере погас, оставив их в кромешной тьме. Мужиков окутал лютый могильный холод. Прекрасные девы медленно обернулись к запертым казакам, и морок окончательно рассеялся. Золото их волос мгновенно превратилось в сухой, блеклый пещерный мох. Их безупречная кожа посерела, высохла и обтянула кости, сделав дев похожими на обтянутые саваном трупы. Но страшнее всего были их глаза — на лицах не было зрачков, только абсолютно белые, фосфорические, слепые глазницы, светящиеся во тьме леденящим мертвым огнем.
Прежде чем казаки успели осознать ужас, эти существа молниеносно, с неестественным хрустом суставов, рванулись вперед. Их пальцы, оказавшиеся длинными костяными когтями, намертво перехватили мужиков, впиваясь в плоть ледяными, как стальные обручи, захватами.
Кузнец Степан судорожно дернулся, пытаясь вырваться, но каменная хватка сковала его намертво. Тварь приблизила свое иссохшее лицо к его уху, и он услышал голодное, свистящее дыхание. Из ее пасти несло гнилью и сырой землей. Только сейчас, в этой жуткой подземной ловушке, до мужиков начал доходить истинный смысл случившегося.
— Господи… — хрипло выдохнул Степан, чувствуя, как от дикого страха волосы на голове шевелятся. — Митяй, да куда ж мы пришли-то? Ружья нет, топора нет… Попались как дети малые! Это ведь не девки были… Глянь на них, они же слепые, белые совсем!
Охотник-промысловик, зажатый в тиски бледным существом, надрывно застонал. Когти твари уже прорывали его рубаху, проступая сквозь ткань ледяным холодом. Митяй тщетно пытался высвободить руки, задыхаясь от ужаса:
— Завалило выход, Степа… Всё, отгулялись. Старики в станице ведь предупреждали, а мы… Черт нас дернул за ними пойти из интереса! Гляди, они нас не убивают… Они нас держат! Зачем они нас держат?!
Кузнец замер, всматриваясь в светящиеся слепые глазницы существ, и его осенила страшная, запоздалая догадка, от которой кровь застыла в венах:
— Чудь… — шепотом, одними побелевшими губами произнес он. — Митяй, это же чудь белоглазая! Тот самый народ, что под землю от людей ушел и золото стеречет… Помнишь, ведьмак в приказной избе говорил? Они самые! На золото отца твоего приманил их хозяин, а они нас под землю утащили… Им наша кровь нужна, живая! Они ж сами плодиться не могут! На дань нас пустили… На выводок свой мертвый!
— Чудь… — эхом отозвался охотник, и в его глазах отразился слепой белый свет приближающихся из глубины пещеры новых бледных призраков. Из темноты выныривали десятки таких же белоглазых существ, щелкая зубами в зловещей тишине. — Точно, они… Поняли мы с тобой, Степан, да только поздно уже. Схватили нас. Навечно теперь здесь под землей останемся, живьем сгнием…
— Поздно… — глухо выронил кузнец, когда холодные, каменные лапы белоглазых тварей потащили их глубже в черные, зловонные лабиринты подземелья. — Идиоты мы с тобой, Митяй… Вот и посмотрели, что в тумане светится. Конец нам.
В глубине пещеры раздался короткий, дикий, захлебнувшийся от ужаса крик, который тут же поглотила вековая каменная толща. Наверху, на поверхности тайги, земля над завалом окончательно разгладилась, похоронив под собой всякий след человеческой жизни, и поросла свежим изумрудным мхом. Тайга снова прикинулась спящей.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, лагерь проснулся. У костра недосчитались двоих. Из двенадцати человек, вышедших из станицы, осталось всего девять.