Страница 5 из 183
– Мисс Грейнджер, пришло время сознаться в содеянном. Вы убили мистера Поттера. Куда дели тело?
После этих слов я засмеялась в голос. У нас тут ролевые игры! Про мальчика волшебника знает каждая собака на планете. Хочешь не хочешь, мимо не пройдешь. Как-то на студенческой вечеринке одна манерная девица заявила, будто не слыхала про мадам Роулинг, книг не читала и фильмов не видела. Врала, таким способом привлекала к себе внимание. Я же нитакуся!
Смех прервала боль. Нет, Боль! Меня будто в чан с кипятком окунули или облили кислотой. Воздействие закончилось, последствия остались: тело продолжает сотрясаться, связки и суставы выворачивает наизнанку. Шокером, что ли, меня шандарахнули? Это уже не смешно!
– Перкинс! Сколько раз повторять можно! Нельзя к подозреваемым применять непростительные. Стоимость эликсира из зарплаты вычту. Немедленно дай ей зелье.
Не было ни грана сочувствия в голосе вампирюги. Он роль хорошего полицейского играть не пытается.
– Я же не…
– Действуй!
Не собираюсь я никакое варево пить. Но подошедший сзади мужчина резко дернул стул, и я оказалась почти в лежачем положении. Он зажал мне нос и влил в глотку дурно пахнущую и отвратительную на вкус жидкость. Чуть зубы не вышиб, придурок! Удивительно, но после выпитой дряни я почти сразу перестала трястись и ничего не болело.
Дракула продолжил допрос. Смеяться и молчать не стала. На все вопросы отвечала: – Никого не убивала. Ничего не знаю.
– Хм, крепкий орешек. Ничего, не таких ломали. Уведи подозреваемую в камеру.
Как исчезли путы, не поняла. Это стало очередным тревожным звоночком. Что-то сильно не так.
– Только дернись. Круциатус тебе щекоткой покажется, – зло буркнул мучитель и сильно толкнул меня в спину.
Ослабленный организм не выдержал надругательства, я упала. Руки не слушались, не смогла их подставить, с размаху ударилась об пол лицом. Снова темнота.
– Вы совсем ебанулись?! Девчонка после пыток сумасшедшей Лестрейндж не оправилась. На ней еще и темное проклятие несколько лет сидит. А вы ее подвергли Круцио! Где твой ум, Логан? А если она не виновна? – услышала недовольный женский голос.
– Виновна! Уважаемые маги дали показания. Чего ты вздумала грязнокровку жалеть?!
Ага, а это мерзкий Дракула отвечает.
– Это Уизли – уважаемые маги? Давно ли они такими стали?
– Барбара, твое дело лечить! Не учи меня мою работу делать!
– Я так этого не оставлю. Ты меня знаешь!
Снова в рот полились гадкие зелья. Сломанный нос с отвратительным хрустом встал на место. Больно! Волна исцеляющего заклинания пролетела, как освежающий ветерок. Пипец! Магия реальна! Я в волшебном мире! Рефлексию отодвинула на задворки сознания. Дождалась, когда за лекарем и Дракулой закроется дверь камеры. Подняла левую руку, задрала рукав.
– Грязнокровка.
Не было печали. Громко смеяться не решилась, заткнула рот кулаком. Услышит ненормальный Перкинс, не постесняется зайти и еще поглумиться.
– Я попала. И попала по-крупному.
Что ж, хотела жить – получай новое тело и выживай. Никто помогать не станет. Как произошло мое перемещение? Не знаю и знать не хочу. Факт попаданчества подтвердился, все остальное – лирика. Думаем дальше. Я по-прежнему Лиза. Ничего из памяти Гермионы Грейнджер мне не обломилось. Может, это и к лучшему. Накачают меня аналогом сыворотки правды, а я опять отвечу:
– Не убивала.
Это что за дикая реальность? С чего бы Грейнджер Поттера убивать? Мысли вдруг стали вялыми. Лекарка напоила сонным препаратом.
Проспала до утра. Это была последняя спокойная ночь. Дракула более не действовал топорно. Применял изощренные пытки, которые следов не оставляют. Полет фантазии садиста ничего не могло остановить. Самым ужасным, пожалуй, было отключение органов чувств. Полная тишина, кромешная темнота, отсутствие запахов. Пытки с удушением, ослеплением, с громкими звуками, разрывающими голову, ни в какое сравнение не шли с этим методом.
Прекратили допросы только после того, как я обругала Перкинса. Пожелала ему в муках сдохнуть. А он возьми да и помри. Мучился гаденыш или нет, я так и не узнала. Вроде да.
Дело Гермионы Грейнджер передали в суд. Теплилась надежда – справедливость восторжествует. Но она сдохла в корчах, как Перкинс, когда представили обвинителя. Мадам Амбридж. Даже в сказочном каноне эта женщина имела острый зуб на выскочку Грейнджер. Чего уж в этом кривом мире ожидать. Адвоката мне не предоставили, самой выступать в защиту не позволили. На входе в зал заседаний Визенгамота наложили чары безмолвия. Фарс, а не суд!
Свидетели по-полной топили соратницу по борьбе со вселенским злом. Видно, им всем девчонка отдавила любимые мозоли. Особенно старалась Джинни Уизли. Впрочем, и ее братец Рональд не отставал. Столько помоев вылили. Рыжие, не стесняясь, трясли грязным бельем. Себя же выставили в дурном свете.
Были и те, кто пытался меня защитить. Это были профессор Макгонагалл и, что удивительно, Молли Уизли. Сочувствующих тоже было много. Но что эти люди могли сделать? Исход был заранее решен. Из зала суда я отправилась в самую страшную тюрьму.
Вроде слышала от знатоков Поттерианы, что после победы над Волдемортом дементоров убрали из Азкабана. Ага, два раза! Когда приезжала проверяющая комиссия, среди которой присутствовали журналисты, тварей убирали на нижние ярусы, а потом опять выпускали.
Символично, мне досталась камера, в которой долгие четырнадцать лет томилась Беллатриса Лестрейндж. Посадили воина Света в компанию к выжившим Пожирателям Смерти. Матерых из ближнего круга тут не было. Видимо, их предпочли убить, дабы еще раз не вырвались на свободу.
Соседи попытались обижать меня словесно, а один охранник и рукоприкладством не брезговал. Но после моих ругательств особо языкастый подавился насмерть баландой, а злобный тюремщик упал с крутой лестницы и сломал шею. С той поры заключенные делали вид, будто меня нет, а надзиратели вели себя обходительно. Еду первой приносили, и мерзкая жижа была горячей.
Контакт с дементорами вызвал ужас и, как ни удивительно, пользу. У меня после визита балахонистого стража внезапно всплыло воспоминание из раннего детства Гермионы. Это обрадовало. Мне надо понять, как твари работают с ментальным телом!
– Эй, ты! Иди сюда! – крикнула дементору, задержавшемуся у соседней камеры.