Страница 49 из 77
— Вся наша страна, весь великий Советский Союз в этой большой войне встал плечом к плечу против немецко-фашистской сволочи. Все народы, плечом к плечу, стоят на линии фронта. И об этом следующая песня. В ней может быть сколько угодно куплетов, ровно столько, сколько национальностей проживают в нашей стране. Все они сейчас защищают нашу общую Родину!
Я исполнил песню, которую напишут еще только в пятьдесят шестом году, но она актуальна сейчас, даже более — необходима.
— У нас в подразделении хороший есть солдат,
Он мастер в деле пения, на вид молодцеват,
Он о родной Армении рассказывать нам рад,
Но знает, тем не менее, отлично автомат.
Парень хороший, парень хороший, вот он — тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-армянски — Ованес, а по-русски — Ваня.
Один боец старательный есть друзья у нас.
Он парень зажигательный по части женских глаз.
Но ни теперь, ни ранее, у строгих у старшин
Не получал взыскания веселый наш грузин.
Парень хороший, парень хороший, вот он- тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-грузински, я — Вано, а по-русски — Ваня!
Теперь гармонь велит уже сыграть о старшине,
Воюет он в Воронеже, родился в Фергане.
Ведь он у нас, фактически, во всем передовой:
По части политической, по части боевой!
Парень хороший, парень хороший, вот он- тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-узбекски я Вахит, или просто Ваня!
А в зале сидели бойцы разных национальностей. Я видел узкие глаза якутов и бурятов, гордые профили грузин и мясистые носы армян, скуластые лица коми-пермяков, зырян, татары не сильно отличались от русских, но они были в зале.
— Эту песню можно продолжать бесконечно, — повторил я слова Иосифа Самуиловича, — и вы продолжите ее сами. Споете о своих друзьях, о своих боевых товарищах. О тех, кто сейчас рядом с вами, и о тех, кого рядом нет…
Когда запели последнюю песню, ее слушали стоя:
— Забота у нас простая, забота наша такая — жила бы страна родная, и нету других забот…
Напишут эти строки только в конце пятидесятых, но сейчас, глядя на лица бойцов, командиров, всматриваясь в лица людей, переживших немецкую оккупацию, я вдруг понял, что впервые не чувствую вины за то, что беру чужие песни. Они нужны здесь, они нужны сейчас, и если песня — единственное, чем я могу приблизить Победу, то я буду петь!
— Пока я ходить умею, пока глядеть я умею, пока я дышать умею, я буду идти вперед. Не думай, что все пропели, что бури все отгремели, готовься великой цели, а слава тебя найдет…
После концерта нас долго не отпускали. Вокруг сгрудились бойцы Красной Армии, каждый старался пожать нам руку, что-то подарить на память, хоть какую-то мелочь, хоть пустую гильзу на память.
Когда все-таки вышли на воздух, то сразу увидели Михал Михалыча. Наш шофер сидел возле сложенных прямо на снегу вещмешков и коробок, на которых лежали оркестровые тарелки.
— Ой-вэй, это все нам? — воскликнул Иосиф Самуилович. — И кто таки это принес?
Михалыч затянулся, бросил окурок, затоптал его и сердито ответил:
— Это все наше. Я принес, — он нечаянно задел коробку, тарелки с дребезгом упали с нее и покатились по утоптанному снегу.
Вова тут же поставил тамтамы и кинулся ловить тарелки. А Михалыч, глядя куда-то под ноги, сообщил:
— У нас грузовик забрали.