Страница 36 из 77
Глава 13
Отъезд нашей агитбригады был назначен на завтра. Куда именно мы поедем давать концерты, пока не сообщили. Вообще на линии фронта выступать нам еще не приходилось. Как себя поведут мои друзья? Как будет чувствовать себя Зоя? Она в госпитале плакала каждый день, я видел — над каждым раненым. Такие девочки лечат котиков и спасают собак, в мое время люди с большой душой и тонкими нервами чаще всего идут в волонтеры или работают в приютах для животных. Они делают мир чуть-чуть лучше, пусть по немногу, но — каждый день. Это у них лучики добра, которые они посылают всему миру. А здесь…
А здесь волны ненависти, ужаса и страха. Человек в пылу боя способен на героизм. Но война — это всегда боль и слезы, это страдания. Планов у врага было много, и одним из них был план, разработанный Гербертом Бакке: уничтожить уже до Нового года тридцать миллионов советских граждан. Этот план называли еще планом голода…
Таких людоедских планов было много, один изощреннее другого. Но именно план Бакке был закреплен решением верховного командования Вермахта, как экономическая часть плана «Барбаросса».
А сегодня предстояло выступить перед летчиками — на аэродроме Тушино. Там комплектовались новые полки для отправки на фронт. И там же находилась база санитарной авиации.
— Может, там что-то про сына удастся узнать? — заволновалась Зинаида Ованесовна, пряча фотографию Ашота в карман.
Мы с Иосифом Самуиловичем переглянулись, но ничего не сказали — ни он, ни я. Язык не поворачивался озвучить страшную весть о судьбе сына матери, которая верит.
Выступление, как нас предупредил до концерта Корзунов, должно было быть «искрометным». Он так и сказал:
— Не побоюсь этого слова, но выступить вы должны искрометно! — потом немного помолчал и добавил:
— Хотя, уже зная вашу бригаду, можно не напоминать было. Вы по-другому не умеете…
Ну мы и выступили — с огоньком!.. Дядя Ёся, прежде чем представить Вову с его «мордой красной», травил минут десять одесские анекдоты. Народ практически лежал. Потом танцевала Зоя, помахивая платочком. Потом чечетка — опять Вова. Потом мы пели — и «Белорусский вокзал», и «Синенький скромный платочек» — эту песню исполняла Зинаида Ованесовна. Последние слова проняли людей до слез: «Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих». Закончила она под шквал аплодисментов. Стихи Симонова проняли до слез. А потом выступил я. Экспромтом.
Не знаю, с чего меня прорвало, может, так подействовала новость о том, что враг отброшен от Москвы? Может быть. Я вышел, поднял руки, привлекая внимание. В красном уголке Тушинского аэродрома наступила тишина.
— Летчики — героические люди! Но про каждую профессию есть анекдоты и байки. И я их собираю. Вот, к примеру, хотите байку про моряков?
В зале раздались смешки, крики: «Давай, трави!».
— Рассказывает старый моряк: как-то перевозили груз кукол, полторы тысячи штук. Море, начинается шторм. Корабль качает с борта на борт. Именно тогда я испытал самый страшный страх в своей жизни, когда все эти куклы в трюме одновременно запищали: «Мама»…
Зал грохнул. Видимо, слишком живо представили эту картинку и состояние морского волка. Хотя я сильно преувеличивал, в это время говорящие куклы были чем-то запредельным, большим дефицитом.
— А про летчиков? — крикнул кто-то из зала.
— А вот про летчиков вам… Итак, самолет в воздухе, турбулентность, самолет резко падает вниз, пассажиры готовятся умирать. Но в последний момент вдруг крылатая машина взмывает вверх, выравнивается. Из кабины выглядывает довольная физиономия второго пилота, и он спрашивает бледных, до зелени пассажиров:
— Ну что, товарищи, оленей на поляне успели рассмотреть?
Хохотали минут пять. Байка простенькая, но людям зашла. И я понимал их. Смех снимает напряжение, помогает справиться со страхом тогда, когда адреналин не бурлит в крови.
Я взял аккордеон, пальцы привычно прошлись по клавишам, руки растянули меха.
Я запел:
— Мы, друзья, перелетные птицы, только быт наш одним не хорошо: на земле не успели жениться, а на небе жены не найдешь, — летчики кивали, слушали с улыбкой. — Потому, потому что мы пилоты, небо наш, небо наш родимый дом. Первым делом, первым делом самолеты. Ну а девушки? А девушки потом!
Когда спел последний куплет, припев после него подхватили все.
— Мы все вместе отогнали фашистов от нашей столицы. Теперь нужно гнать их до самого Берлина!
Ответом были аплодисменты — долгие, искренние. Нас не хотели отпускать.
— Расскажи еще что-нибудь? — выкрикнул из зала кто-то из пилотов.
Его поддержали техники, диспетчера.
— Хорошо, еще одна байка, которая могла произойти, а могла и не произойти, — и я рассказал одну из историй Задорнова.
— Животных в зоопарки распределяют планово. Все это знают. Так вот, через снабженцев в славный город Новосибирск выбили двух бегемотов. Привезли их, а вольер еще не готов. Что делать? Отгородили в небольшой речке-вонючке запруду — сетью. Вы бегемотов видели? Они ту сеть прожевали и не заметили. И поплыли по речушке. Хорошо, не в Обь их запустили, на этом бы история закончилась. В речку Каменку. А в это время два мужика поехали на рыбалку. Утро, тишина, лето, рыбалка, ну как водится, — я щелкнул пальцами по горлу, в зале понимающе засмеялись. — Представили? Так поплавки качаются, мужики уже довольные, дремлют. Тут у одного удочка задергалась. Он подскочил, тянет — а там… — я сделал паузу, чтобы народ сам додумал.
Пилоты смеялись так громко, что мне кажется, их услышал даже наш глухой Вова. Он смотрел на публику и тоже улыбался. Я закончил монолог, поклонился.
Вова уносил инструменты в машину, Зинаида Ованесовна с фотографией Ашота подходила к летчикам. А ко мне подошла дамочка в коричневом костюме, с папкой.
— Добрый день! Я из главреперткома, — сообщила она. — Мы же с вами договаривались, что вы предоставите свой репертуар на утверждение. А вы нам какую-то отписку отправили.
Она достала листок, на котором я вчера написал сухой перечень наших номеров.
— Репертком занимается пропагандой песен наших композиторов, мы заботимся о том, чтобы агитбригады пели правильные, выскохудожественные песни. Которые, между прочим, пишут поэты и композиторы с документами членов Советских творческих союзов.
— Борис Мокроусов: «Мы не дрогнем в бою за Отчизну свою». А «Артиллеристы, Сталин дал приказ»? — влез вездесущий Иосиф Самуилович. — Достойные песни, всем очень нравятся.