Страница 13 из 77
Глава 5
С вокзала вернулись в Главное политуправление.
— Вот что, товарищи, в городе неспокойно, введено военное положение и комендантский час, — с порога сообщил Корзунов. — Пока поживете в нашем общежитие — все. И, вот еще что, я уже связался с гаражом Московской комендатуры, вам для бригады машину выделяют. Водитель тоже оттуда будет, из комендатуры. За вещами, Зинаида Ованесовна, Зоя, вас отвезут на моей машине. Прямо сейчас.
— О, таки отлично, — тут же возбудился Иосиф Самуилович. — Меня тогда до гаража подвезите, Виктор Иванович? Я на машине в консерваторию заеду. Забрать кое-что надо. Инструменты, куда без них?
— И, товарищи, вам всем объявляю благодарность за то, что провели концерт. Особенно, вам, товарищ Шестаков, — и старший политрук пожал нам всем руки, по очереди.
Когда он стоял рядом со старым настройщиком, я услышал, как Виктор Иванович тихо шепнул:
— Водителя сразу предупреди, чтобы Вову за руль не пускал.
— За этим мы все проследим, — так же тихо ответил ему Иосиф Самуилович.
Настройщик приоткрыл двери, пропуская Зинаиду и Зою, галантно помог им усесться в старенькую «эмку».
То, что Вовы нет рядом, я заметил только ближе к обеду, когда уже был в общежитии. Вот только вертелся рядом, приставал с глупыми вопросами — и пропал. Одернул себя: как-то же он дожил до своих лет? В конце концов, я ему не нянька. Но все равно не отпускало чувство вины за то, что не уследил за парнем.
Работало радио. Голос диктора — серьезный, торжественный:
— Внимание, товарищи! Сейчас будет передано обращение председателя Моссовета товарища Пронина, — и сразу другой голос — спокойный, домашний, с легкой хрипотцой:
— Дорогие москвичи! На улицах нашего города замечены случаи паники и мародерства. В это тяжелое время враги нашей страны пытаются вызвать недоверие к советскому руководству. Москву никто не сдаст, и нам всем нужно готовиться к предстоящей зиме. Заниматься утеплением домов, квартир. Будет проведена согласно нормам, предоставленным домоуправлениями, выдача дров… — и дальше он так по-будничному, по-бытовому, перевел тему с войны и паники на текущие дела.
Завершил свое выступление фразой:
— Излишки муки, имеющиеся на данный момент в городе, будут розданы населению согласно установленной нормы, — и назвал адреса складов и магазинов, где будет проходить раздача муки.
Хлопнула дверь, в комнату вошел Вова. Я оглянулся на него и обалдел: под его синим глазом наливался фиолетовый фингал.
— Вова, скажи мне, лошадь мимо пролетала и тебя копытом нечаянно задела? — спросил его, так и не сообразив, кто мог рискнуть напасть на Вову, а главное, как он достал до Вовиной скулы? Не иначе, как в прыжке.
— Не, не лошадь, — здоровяк поставил на стол мешок — обычный, в таких в магазины крупы завозят, сахар, другие сыпучие продукты. — Это я в дверь не сразу вместился — с мешком.
Он начал выкладывать на стол плитки шоколада — килограмма по полтора каждая, коробки с чаем, жестяные банки желудевого кофе.
Я подошел, взял в руки плитку прессованного фруктового чая.
— Откуда? — обалдев, бросил плитку на столешницу, в гору других продуктов.
Недоверчиво посмотрел на соратника по предстоящей агитработе. Он не мародерствовал, нет, я уверен, что Вова даже не знает, что такое мародерство. Но его «простота» в это время именно как в поговорке: хуже воровства.
— А, вы уже здесь, юноша? — в дверь, напоминая маленького заезженного пони, влетел Иосиф Самуилович — всклоченный, потный. — И мешок мой донесли. Прекрасно, прекрасно, — он потер ладони. — Жить я буду у вас. И водитель тоже, кровати свободные есть?
— Шесть штук! — ответил ему Вова, с гордостью посчитав кровати пальцем. — Дядя Ёся, а вы мне дадите шоколад, когда я остальные мешки принесу?
— А сколько их? — вопрос я задал резонный, но ответил мне на него снова Вова:
— Тоже шесть. И еще ящики с тушенкой.
— Откуда продукты? — все-таки спросил я.
— Ой-вэй, Коля, когда вы успели стать таким подозрительным? — Иосиф Самуилович возмущенно всплеснул руками. — Просто наша Москва на самом деле — очень маленькая Одесса. Разве далеко позвонить двоюродному племяннику своей тетки и сообщить, где что можно взять вовремя? Вот мне моя родственница Роза Марковна и позвонила. С кондитерской фабрики «Ударница». Там половина цехов стоит, часть оборудования вывезли в эвакуацию, часть демонтируют, а продукты портятся. Разрешили отдать населению. Ну — в первую очередь, конечно, работникам, — он так хитро улыбнулся, что я хмыкнул: а половина оставшихся на фабрике работников ему кем приходятся?.. — А тушенку нам выдали в качестве сухого пайка, в столовой политуправления — в дорогу. Мы же к ним прикреплены. Я вот думаю, а если еще на склады съездить, в частном порядке муки взять? Муку всегда либо обменять можно, либо хлеба напечь да сухарей насушить?
Послышался шум, выстрелы. Я подбежал к окну и второй раз за последние десять минут обалдел: Вова, рыча, не хуже танка «Клим Ворошилов», «закатывал в асфальт» толпу в человек в пять — просто сгреб их в охапку и повалил.
Летел, перепрыгивая через три-четыре ступени вниз, через пару минут я уже был там.
Но пока прибежал, напавших на Вову не обнаружил — разбежались. Или расползлись, уж не знаю, после встречи с Вовиными кулаками все возможно. Комендант общежития, по возрасту очень старый, убирал в кобуру пистолет.
— Давайте, несите паек к себе на верх, и передайте Иосифу, что на своей территории я его махинации и прочие темные делишки не потреплю! — сказал он сердито, а я подумал, что Иосиф Самуилович, оказывается, очень известный в определенных кругах человек.
Раздались гудки автомобиля. По улице ехал грузовик. В кузове трое бойцов Красной армии, один стоял, держась правой рукой за борт, а в левой придерживал за огромный репродуктор, из которого лились звуки «Катюши» — еще старой, довоенной.
Вернувшись в комнату, спросил его:
— Давай. рассказывай?
— А что рассказывать?.. Не знаю, что рассказывать… я иду себе, никого не трогаю…
И он развел руки в стороны… Я среагировал быстро, подхватил ящик с тушенкой, чтобы не упал.
После этого, поставив ящик под кровать Иосифа Самуиловича, все же предупредил настройщика, чтобы он аккуратнее с «родственниками» во всех ключевых точках снабжения.