Корректор

— Мальчики, вы зачем так жестоко напугали сестру утром? — строго вопрошает барон.

Меня выводит из-под ответственности, а братья не сдадут. Но я же сюзерен, мне и быть на острие.

— Мы просто не нашли другого способа отговорить её от глупости, которую она затеяла, — пожимаю плечами.

Братья облегчённо вздыхают.

— Какой?

— Она что, не сказала⁈ — изумляюсь вполне натурально и с негодованием смотрю на девочку.

Братья — молодцы и хваты! Немедленно присоединяются ко мне в дружном осуждении лукавой сестрицы. Барон слегка теряется. А мне рассказать не трудно:

— Она упрямо требует, чтобы мы брали её с собой. Куда, Ваша милость⁈ Куда мы её с любимыми куклами возьмём⁈ На охоту⁈ Нет! Ничего знать не хочет, топает ножкой и требует.

Наше осуждение предосудительного поведения девочки получает мощную поддержку от барона. Он теперь строго смотрит на дочь. Лора опускает глаза и непроизвольно ёрзает на стуле.

— Самое главное. Мы ведь не против. Но ей нужен специальный костюм, сапожки со шпорами. Ей надо научиться ездить на лошадях и не по-дамски — с посадкой, как на садовой скамейке — а по-человечески. Она это умеет?

Барон глядит на дочь очень задумчивым и долгим взглядом. Лора делает вид, словно её тут нет вообще.

Девочку спасает вошедшая служанка:

— Ваша милость, — обращается она ко мне, — Её милость Сесилия требует вас к себе. Я провожу.

Требует, вы только подумайте!

— Вернись к Её милости Сесилии и скажи, что я могу к ней прийти, только если она попросит, а не потребует.

Не то что я такой вредный и принципиальный, просто мне хочется ещё пару булочек с молочком схомячить. Служанка растерянно хлопает глазами.

— Чего стоишь? — барон выводит её из ступора. — Выполняй.

Как и когда испарилась Лорелея, никто не заметил. Пожалуй, с ней можно сходить в разведку.

— Войдите! — слышу звонкий голос сестры в ответ на стук в дверь.

Вхожу. Глядит строгим и нечитаемым взглядом. Не понял. Полагал, что наши отношения дрейфуют в сторону доверительных. Маркизой ещё не стала, а уже корчит из себя?

— Привет, сестрица, — прущую из меня бесцеремонность не нахожу нужным сдерживать.

А зачем? Свои ведь люди, и мне начхать, что Сесилия забыла об этом.

Политесов от неё ждать не собираюсь, прохожу в комнату, сажусь в кресло. Сестра сидит на стуле перед дамским туалетным столиком. Зеркало, конечно, не из самых дорогих, но в общем выглядит прилично.

— Что за выкрутасы ты себе позволяешь? Почему сразу не пришёл?

— Как смог, так и пришёл, — мне лениво ввязываться в пикировку, поэтому просто пожимаю плечами. — Давай выкладывай, чего приехала?

Сесилия слегка зеленеет от моей наглости. Конечно, это всё-таки я к ней пришёл, а не наоборот, но вдруг требую от неё доклад! А меня удивляет её реакция. Нечто загадочное для меня, ведь в последнее время у нас вполне мирное общение наклюнулось. Придётся снова ставить на место? Мне не трудно, но как-то поднадоели эти развлечения.

— Стоило тебе немного вне дома побыть, как ты сразу обнаглел, — сначала выговаривает, а затем чеканит: — Ты забываешься, Стэн!

Чувство времени говорит, что у меня есть примерно полчаса, затем тренировка. Можно и здесь подремать. Принимаю предельно расслабленную позу, голову откидываю на спинку кресла.

«Скажи ей, чтобы побухтела, как космические корабли бороздят Большой Театр», — предок даёт очередной дурацкий совет и заходится от смеха.

Из всей фразы понимаю не более двух-трёх слов. И то не уверен, что правильно.

— Ты что, спать тут собрался⁈ — изумляется Сесилия.

— Могу уйти. Мне у себя намного удобнее, — соглашаюсь сразу, но кроме уст моих, все остальные части тела двигаться отказываются.

— Стэн! Проснись немедленно! Ты что себе позволяешь!

Уй, на оглоблю тебя, как на шампур, дура! Я аж вздрагиваю. Распахнув глаза, вижу перед собой Сесилию, упёршую руки в бока. Осознаю, что я натурально только что заснул, это и выбесило сестру окончательно.

— Бл… (ругательство от предка удаётся заткнуть на взлёте) да ты вконец задрала! — встаю и ухожу, не обращая внимания на бьющие в спину крики.

Носиться за мной с воплями по чужому дому всё-таки не стала. А я ухожу в сад, там она меня точно не найдёт. А если и отыщет, то братья рядом, при них истерить не решится.

Вот и делай после этого людям добро! У нас с сестрой перед моим отъездом случился очень продуктивный разговор. По поводу её внешности. Я посоветовал найти в деревне девушку с проблемной внешностью. Идеальный вариант — прыщавая толстушка.

Мои мотивы понятны. Предка слегка покоробила перспектива экспериментов над живым человеком, но с оговорками согласился помочь. В конце концов, угрозы для жизни никакой. Дилемма (замучил меня предок умными словами!) простая: либо приведу девчонку в порядок, либо нет. То есть она либо сильно выиграет, либо останется при своих.

Сесилия тут же дёрнулась заслать слуг для поиска нужной кандидатки. Я остановил:

— Ты что, совсем ничего не понимаешь?

Не понимала. Пришлось объяснить. И вот за такую сильную подсказку получил не благодарность, а одно сплошное хамство.

— Тебе нужно самой выбрать. Затем объяснить перспективы. Любая нормальная девушка за возможность стать красивой собственной кровью подпишется. Ты сразу по её глазам всё увидишь. А дальше что?

Опять не поняла. Сильно она тогда упала в моих глазах. Тоже мне аристократка!

— Если ты сделаешь это для неё — получишь преданную тебе лично служанку. Она молиться на тебя будет. Главная сила любого аристократа в чём? В количестве преданных ему людей.

Ну, когда ей разжевали и в рот положили, проглотить она сумела.

Так что же всё-таки дома случилось? Поведение Сесилии — это отголосок чего-то. Хотя, возможно, она просто дура неблагодарная. Потягиваюсь, полёживая на травке в саду. Братьев тут не оказалось, но мне и одному неплохо.