Корректор

Мне, каюсь, приятно видеть, как они все барахтаются в куче навоза, которую сами же и организовали.

— Это неправильно, — выдавливает сжатыми губами. — Но это Хендрик, родители тебя так не называют…

— От матушки не слышал, — задумываюсь ненадолго, — а от отца да. Никто из вас почему-то не понимает простого. Ты, когда называешь меня Никчёмным, буквально сама плюёшь себе в лицо. Когда Хендрик так говорит, тоже плюёт. Не только в себя, в тебя тоже. Понимаешь теперь, какие вы все придурки?

Снова гадко ухмыляюсь. С открытым злорадством.

— Ладно, — берусь за яблоко, — излагай, чего хотела.

Сесилия тоже выбирает себе плод покрасивее, медленно грызёт. Не тороплю. Ей надо прийти в себя.

— Помнишь ту историю с прыщиком?

Удаётся придавить рвущуюся наружу улыбку.

— Нет, сейчас их нет, но понимаешь… — ищет подходящие слова, — это ведь такое, может случиться в любой момент. А вдруг перед свадьбой?

Выпускаю улыбку, но не ехидную, сочувствующую. Да, это проблема, для девушки –гигантская. Уже понятно, чего она хочет, но я внимательно послушаю.

— Излагай живее, мне в конюшню надо, — краем глаза вижу, что табун уже приближается.

— Да. Целители, которые занимаются этим, ну, внешним видом, очень дорого берут. Да и нет их у нас. Только в столице. Не мог бы ты…

— Я понял, — встаю. — Таким никогда не занимался, мне надо подумать. Потом поговорим.

Ухожу к конюшне. Лошадки меня заждались.