Убийство проклятого принца

Он резко выпрямился и посмотрел мне в глаза, как будто не осознавал, что пялится на меня.

— Я живу в Люминисе. Мое долгое пребывание здесь – исключение. – Кадан улыбнулся моему принцу, который не ответил на это, поскольку игра за столом продолжалась. – Поэтому я часто вижусь с большинством из собравшихся. – Он пожал плечами, и его рука передвинулась на нужное мне расстояние.

Но если бы я посмотрела на них сверху вниз, он бы понял мои намерения, поэтому, подвинувшись, я выгнула спину, как будто просто искала удобную позу, и он сделал то, на что я рассчитывала, – скользнул взглядом по моему телу. Всего на мгновение, но достаточно долго, чтобы я успела взглянуть в его карты.

Флеш или что-то вроде того. Пришлось подождать и посмотреть, что было на последних двух картах. Хорошая комбинация, если удача улыбнется Кадану, лучше, чем тройка Сефера, если.. если на столе появится еще одна бубновая карта.

— Конечно, – хихикнула я и толкнула его в локоть пальцами ног, – такой красивый фейри, как ты, живет в столице все время. Я забыла. – Позади меня Рорк что-то проворчал, но все мое внимание было приковано к Кадану, и я провела ногой по его левой руке, от запястья к плечу.

Его дыхание стало прерывистым. Он был слишком поглощен тем, что следил, как я поднимаюсь по рукаву его рубашки, чтобы понять, что я подала сигнал Сеферу.

Холодное прикосновение обвилось вокруг моей талии, и я успела только ахнуть, прежде чем Рорк усадил меня к себе на колени. Он лукаво ухмыльнулся, как будто наслаждался моей реакцией. Когда он поднял взгляд, я поняла, что это было представление для Сефера.

Внимание сидящих за столом переключилось на нас. Возможно, они задавались вопросом, позволит ли Сефер Рорку приласкать своего питомца.

Если он хочет продолжать делать вид, что мы не работаем вместе, то сделает это. Если убийца поймет, что мы готовим ловушку, чтобы раскрыть его личность, это его спугнет и наш шанс будет упущен.

Рорк сжал меня, прищурив глаза.

— Почему бы ему просто не приказать тебе вернуться на место? – Фейри говорил достаточно громко, чтобы его услышали остальные игроки за столом.

Напротив царила тишина, но челюсть Сефера сжалась с невероятной силой. Удивительно, что он не разбил стакан, который держал в руке, потому что костяшки его пальцев побелели. Ему нужно было напомнить, что, пусть я больше и не его домашняя зверушка, общество должно было верить, что я ей являюсь.

Так что я рассмеялась и, откинув голову, прижалась к Рорку.

— Потому что это означало бы признать поражение.

Я не сводила глаз с серокожего фейри, на котором сидела, чувствуя, как мой принц сверлит меня взглядом.

— Поражение? – Рорк вопросительно приподнял бровь. – Откуда тебе это знать? Я не понимаю, как такая крошка, как ты, может победить кого-то из нас.

— Нет, не в бою, признаю. Я очень маленькая по сравнению с тобой. – Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц, отметив свой небольшой рост, чтобы он почувствовал себя еще крупнее. Это был прием, который я использовала с клиентами, за что получала больше чаевых, ведь мужчины ощущали себя такими большими и сильными.

— Проигрывать можно по-разному. – Я покачала головой и цокнула, как будто ему следовало это знать, а затем вскочила и направилась к Терлу. Я ухмыльнулась Сеферу, когда наклонилась над черноволосым фейри и взяла малину из его бокала, поглаживая правое плечо. – Если бы он приказал мне слезть с тебя, ему пришлось бы признаться, почему он этого хочет.

Терл поднял голову, прищурив глаза.

— И почему это?

Я одарила его улыбкой и похлопала по щеке.

— Очень рада, что ты спросил. – Выпрямившись, я повернулась к игрокам, которые теперь смотрели на меня, забыв о своих картах. – Он бы потерпел поражение, признав, что одержим ведьмой, которая наложила на него проклятие.

Их глаза расширились. Кто-то ухмыльнулся, парочка фейри хихикнули и склонились друг к другу, тихо переговариваясь. Селестина подняла бровь, глядя на меня, словно гадая, что за игру я веду. Без сомнения, она спросит об этом в следующий раз, когда мы останемся наедине.

Но когда я встретилась взглядом с Сефером, в нем не было ненависти. Он не был напряжен из-за того, что я прикоснулась к его друзьям, как это было несколько мгновений назад.

Нет. Это было что-то совершенно другое. Что-то яркое и удивительное. Что-то, чего я никогда раньше не видела ни у публики, ни даже у Эрика. То, чего я хотела, но что также вызывало у меня желание поежиться.

Я ненавидела то, что не могла дать название этому, и то, как отчаянно за него пыталась ухватиться.