Убийство проклятого принца

— Держу пари, так оно и было. И все же.. – С тяжелым вздохом принц двинулся ко мне, позволив волнам плескаться вокруг его талии. – Ты все еще копошишься у берега. – Его влажная кожа заблестела на солнце.

Я уставилась на фейри, пораженная зрелищем и своим замешательством оттого, какое отношение его последний комментарий имел ко всему этому. Видимо, я смотрела слишком долго, потому что мгновение спустя Сефер перекинул меня через плечо, положив руку на мои ягодицы.

— Что ты делаешь? – Секунду я брыкалась и извивалась, прежде чем напомнила себе о послушании.

Как только я овладела собой, принц сбросил меня со своего плеча, с головой погрузив в холодную воду. Я вскрикнула, изо рта вырвались пузыри, а на язык попала соль. Секунду спустя я оттолкнулась от песчаного морского дна и вынырнула на поверхность как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается из воды с криком удовольствия.

— Ты, гребаный ублюдок.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки и, ухмыляясь, приглаживал мокрые волосы.

— Ну, ты же не собиралась прыгать сама. Смотреть на это было мучительно.

Волны доходили Сеферу до груди, мне же приходилось удерживаться на такой глубине движением рук и ног. Я свирепо на него смотрела.

— Находиться рядом с тобой – вот что мучительно.

— Хорошо. Значит, я все делаю правильно. – Принц лучезарно улыбнулся и погрузился в воду по плечи.

— Какой же ты противный, – пробормотала я.

— Спасибо. – На его лице появилась улыбка, как будто я его похвалила.

— Это не комплимент.

— О, но это так. – Сефер замер, и его лицо напряглось. – Я не стремлюсь быть приятным и не пытаюсь кому-то угодить. Я не участвую в их игре «Слейся с толпой». – Когти рассекали воду. – Почему я должен это делать? Почему должен сглаживать углы, чтобы угодить им? Я здесь не для этого, а для того, чтобы жить своей жизнью. – Он приподнял подбородок, не сводя с меня глаз. – И, птичка, то же самое касается и тебя.

У меня перехватило дыхание, и я вздрогнула.

— Друг, который предал тебя, боялся твоего гнева, оправданной ярости. Ты стала слишком колючей, чтобы он мог проглотить тебя целиком, когда ему хотелось чего-нибудь мягкого и сладкого.

Я и так была обнажена, но теперь чувствовала это еще острее, – как будто его слова содрали кожу с моих костей.

— Но ярость не сладка. И люди не должны быть такими. – Уголок его рта дернулся. – Мне нравятся твоя прямота и ершистость – это твой стержень, который выдерживает все и при этом остается непоколебимым.

Что-то во мне ему нравилось, и он это признал. Соленая вода попала в мой рот, приоткрытый от удивления. Моргнув, Сефер тряхнул головой, словно просыпаясь. Сделав несколько гребков в глубину, он закончил наш разговор.

Это было странно.

Пока я ломала голову над этим, он плавал вокруг и нырял, бросая в мою сторону взгляд, когда возвращался на поверхность. Через несколько минут вода казалась мне уже не такой холодной. Возможно, мой организм снова отключался, как это было на снегу. Я укоризненно посмотрела на принца, когда он в следующий раз появился в поле зрения.

Нахмурив брови, он подплыл ко мне.

— Тебе это не нравится, да?

— Почему ты так думаешь?

— Чем ты занималась до того, как стала моей?

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? Ты же знаешь, что я была артисткой.

— Нет, я имел в виду другое. Для удовольствия.

Удовольствие? Я моргнула и покачала головой. К чему он клонит?

— Хобби? – Сефер вопросительно приподнял брови. – Развлечения?

Чем дольше я молчала, тем пристальнее становился его взгляд. Наконец я отвела глаза, наблюдая, как мои пальцы скользят по поверхности воды.

— Я просто.. – Нет, в этом не было ничего простого. – Я работала. Усердно. Уверена, ты не поймешь. – Я одарила принца насмешливой улыбкой. – Работала в перерывах между репетициями, выступлениями, помогала с инвентарем и переездами с места на место, так что была слишком занята, чтобы развлекаться. Проводила все свое время за работой и мечтами о мести. И рисовала. Видишь? У меня есть хобби. За эти годы я заполнила десятки альбомов.

Сефер поджал губы, и это выглядело непривычно, потому что обычно его лицо выражало веселье или жестокость.

— Какая печальная жизнь. – Он сказал это, не пытаясь меня уязвить.

Он произнес эти слова искренне. Ужас от осознания страшной правды заставил меня замолчать.

— Я, конечно, одобряю месть. – Его губы искривились, что было ближе к тому выражению, которое я ожидала. – Но я видел твои альбомы для рисования. Это не хобби и не веселье. Это одержимость.

От неожиданности я чуть не ушла с головой под воду. Он заглядывал в мои альбомы для рисования? Открывал сундук и рылся в моих вещах? Как он посмел? Это были мои личные вещи.

— Итак, работа и месть? Больше ничего? – Сефер склонил голову набок. – Когда ты смеялась? Когда улыбалась не для своей аудитории? Когда находила удовольствие в своей жизни и в мире вокруг?

С каждым произнесенным словом мое дыхание становилось все тяжелее. Я отплыла от него подальше. Морщинка у него на лбу стала глубже, когда он посмотрел мне в глаза.

— Все это так.. ничтожно. И все же ты этого даже не замечаешь, не так ли?

Он что, ждал, что я соглашусь с ним? Сефер ничего не понимал. Он же принц. Что, черт возьми, он мог знать о том, как выжить в реальном мире и заработать денег?

Мои ноги нащупали песчаную почву, и я отдалялась, увеличивала дистанцию между собой и самыми жестокими словами, которые Сефер когда-либо мог мне сказать. Если бы я осталась, то могла бы попытаться убить его голыми руками, но мы оба знали, чем это может закончиться.

— Твоя жизнь должна быть насыщенной, Зита. А не этим чахлым подобием, за которым ты пытаешься ухаживать.

Я открыла и закрыла рот, но остроумного ответа так и не последовало. Чувствуя, как буквально вскипаю от ярости, я выбралась на берег.

— Да пошел ты.

Слова разрывали мне горло – в этой битве я проиграла.