Страница 28 из 97
Но мысли об этом не вызывали улыбку на моих губах. Только не тогда, когда Селестина выглядела такой болезненной, а целителя все еще не было. Мой желудок сжимался, когда я подливала воду в стакан. Даже Сефер, который обычно казался таким беззаботным, наблюдал за девушкой с такой яростной напряженностью, словно одна его воля могла заставить ее почувствовать себя лучше.
Она проснулась, когда появилась женщина-фейри с косичками кремового цвета и размеренными движениями. Сефер описал симптомы Селестины и перечислил лекарства, которые она уже приняла.
— И я пила белый ивовый чай перед вашим приходом, – добавила девушка, когда принц помог ей сесть.
Целительница наклонила голову.
— Благодарю вас, Ваше Высочество. – Но ее нос сморщился, когда она взглянула на его нервно подергивающийся хвост. – Вы мне очень помогли. – Она кивнула в сторону двери.
Сефер фыркнул и, несмотря на напряжение, сковавшее его тело, расправил плечи.
— Я никуда не уйду.
— Сефер, дорогой, – со вздохом произнесла Селестина, когда целительница ощупывала ее руки. – Знаю, что не собираешься. Просто позволь этой женщине сделать свою работу.
Его хвост ходил ходуном, пока принц переводил взгляд с целительницы на Селестину. Девушка широко раскрыла глаза и взглядом указала на выход.
— Ладно, – проворчал Сефер и нехотя вышел.
Я последовала за ним, закрыв за собой дверь.
Его движения были скованными, когда принц взял графин и наполнил два стакана золотистой жидкостью. Он протянул мне один из них, а затем опустился на диван. Сефер выглядел до смешного маленьким в этот момент, но я поняла, что не могу смеяться, видя напряженное выражение его лица.
Я повертела свой стакан, наблюдая, как в напитке переливаются серебристые частички, – Селестина называла этот нектар оргвином. Я подошла к креслу, что стояло напротив принца, наблюдая за его реакцией на питомца, который грозился осквернить собой мебель. Ничего. Он просто сидел, вцепившись в стакан побелевшими пальцами, сдвинув брови в тонкую линию и прикрыв глаза.
Сефер действительно беспокоился о Селестине.
Я опустилась в кресло и сделала глоток оргвина. Пряная жидкость согрела мое горло и немного ослабила нервный узел в животе.
— Должна признать.. – наконец произнесла я, находясь в полумраке и сплошной тишине. Может быть, тот факт, что я не видела его глаза, позволил мне притвориться, что я разговариваю с кем-то другим. Или, возможно, это было потому, что в лице принца не было его обычного высокомерия или жестокости, а на голове короны. – Я удивлена, что ты так беспокоишься о Селестине.
Сефер поднял взгляд. Приглушенный свет смягчил его черты, подчеркнув квадратную челюсть и мужественный подбородок, но не сделал линии резкими. Он хмыкнул, прежде чем сделать глоток из своего бокала.
— Это не первый раз, когда тебе приходится вызывать для нее целителя, верно?
Его брови сошлись на переносице, когда он снова перевел взгляд на меня, будто я отрывала его от важных дел.
— Нет. – То, как отрывисто принц произнес это, заставило меня подумать, что он больше ничего не скажет, но последовал тихий выдох, и он продолжил: – Она склонна к болезням.
— И ты отменил бал, потому что она заболела. Да?
— Это очевидно. – Сефер осушил свой бокал и поднялся на ноги. Повернувшись ко мне, он налил себе еще оргвина. – Селестина была болезненным ребенком. – Голос разнесся по комнате, а его мягкость не вязалась с жесткими очертаниями плеч. – К счастью, сейчас она чувствует себя лучше, чем раньше, но все же..
Он повернулся и поставил графин передо мной, сжав губы в тонкую линию. Принц кивнул, как бы предлагая налить еще.
Кажется, сегодня вечером я предложила перемирие, а взамен перестала быть домашним зверьком. Я потерла шею, и отсутствие ошейника было таким.. странным. Легко, и в то же время пусто.
Мне нравилось сидеть в кресле, поджав под себя ноги. Нравилось подливать себе напиток, пить не из блюдца и не брать украдкой чашку, которую Селестина «случайно» оставила без присмотра.
— Значит, вы знакомы с детства?
— Хм. – Он мотнул подбородком в сторону камина, и оранжево-розовые языки пламени вспыхнули с новой силой. Они отразились в оргвине, придавая ему медный оттенок. – Она.. – Принц замолчал, хмуро глядя на огонь, словно подыскивая нужные слова. – Селестина – самое близкое мне существо. Мы родились в один день – она, я и мой близнец.
Близнец? У него был старший брат – наследный принц Рассветного двора. Но я никогда не слышала о другом брате или сестре. Я прижала край бокала к нижней губе, чтобы ничего не спросить. Если буду давить слишком сильно, Сефер может вспомнить, с кем разговаривает, и тогда прекратит отвечать. Но мое любопытство требовало большего.
— В тот день, когда я сделал свой первый вдох, моя сестра-близнец.. его не сделала. – Его ноздри раздулись, а брови насупились.
Что-то вмиг сжалось у меня в груди.
— Это странно – делить маленькое пространство с другим существом, с которым ты встречаешься впервые. Становиться ближе друг к другу. Сразу появляется понимание «нас» и «их» еще до того, как ты разделяешь «я» или «она». А потом выходишь в мир и.. ничего больше нет.
Возможно, я ошибалась, и боги действительно существовали. И сейчас они, похоже, с большим наслаждением играли со мной, потому что в глазах явственно защипало. Как я могла хоть немного сочувствовать этому монстру?
Нет. Я расстроилась не из-за него, а из-за его сестры, которая лишилась шанса на жизнь. Мысль о том, что она родилась и не смогла сделать вдох, была печальной. И, конечно, это тронуло мое сердце и напомнило о собственной потере.
Возможно, я тоже слишком много выпила. Действие алкоголя фейри было непредсказуемым, казалось, он воздействовал на мои эмоции сильнее, чем обычные спиртные напитки. В прошлый раз я не заметила такого эффекта, а сегодня у меня сердце разрывалось от жалости к этим существам. Действительно, коварная штука.
Сефер.. нет, принц глубоко вздохнул и пожал плечами.
— Так что.. Я вырос с Селестиной, без сестры-близнеца, и она.. Ну, я полагаю, она заполнила пустоту. – Уголок его рта приподнялся, и его обычно жестокие черты смягчились в свете пламени. – Я все еще задаюсь вопросом, какой была бы жизнь, если бы мы были втроем. Но возможно, Люминис с этим не справился бы.
Вопреки собственному желанию, я тихонько рассмеялась. Затем одернула себя, прежде чем выразить сочувствие насчет его сестры. Я не могла сделать это, ведь он лишил меня моей.