Страница 5 из 62
Глава 1
Кто-то истерично причитает:
— Создатель, это как же?! Госпожа! Госпожа! Да как же это так?! Госпожа!
Открываю глаза и с недоумением осматриваюсь по сторонам. Похоже, я лежу на деревянном полу в каком-то большом помещении. Рассмотреть детали мешает то, что комната освещается лишь дрожащим пламенем свечи, которую держит в подсвечнике растрёпанная женщина лет пятидесяти. Совершенно незнакомая мне женщина. Голова дико раскалывается. Не понимаю, где я и что вообще происходит.
В поле моего зрения появляется мужчина лет сорока с тёмными аккуратно зачёсанными волосами и бакенбардами. Он склоняется надо мной и с облегчением произносит, обращаясь к женщине:
— Уф! Ну ты меня и напугала!.. Госпожа, с вами всё в порядке?
Если я оказалась в незнакомом месте и незнакомые люди говорят со мной так, словно меня знают, могу ли я быть в порядке? Очень сомневаюсь. Пытаюсь сказать им об этом, но из горла вырывается лишь хрип.
Слышится топот, после чего появляются новые действующие лица: девочка лет двенадцати и мальчик лет девяти. Девочка падает рядом со мной на колени, берёт меня за руку и начинает рыдать. Мальчик садится возле неё. Судя по искривлённому рту и блестящим глазам, пытается сдержать слёзы.
— Так! — строго произносит мужчина. — Давайте все успокоимся. Господин Шамиль, будьте так добры, включите свет в гостиной. Биана, отправляйся на кухню и принеси стакан воды. Госпожа Самира, вы ведёте себя неподобающе. Сейчас же возьмите себя в руки и откройте окно — вашей сестре нужен свежий воздух.
Сестре? Это мне что ли?
Когда все послушно расходятся выполнять его распоряжения, он склоняется надо мной:
— Госпожа Тамира, попробуйте, пожалуйста, пошевелить руками и ногами. Нужно убедиться, что с вами всё в порядке.
То, как он обращается ко мне, озадачивает. Тем не менее послушно шевелю руками и ногами, даже приподнимаю их, после чего мужчина облегчённо выдыхает:
— Замечательно!
Видимо, мальчик выполняет поручение, потому что в комнате становится светлее. Голову поворачивать больно, но я всё-таки осматриваюсь по сторонам. В поле моего зрения попадает массивный буфет, кресло, диван и широкая лестница на верхний этаж. Потолки в комнате высотой метров пять, стены зашиты деревянными панелями, а потолок покрашен белой краской.
— У неё кровь! — с ужасом в голосе произносит девочка, и её тихие всхлипы снова переходят в рыдания.
— Госпожа, могу ли я осмотреть вашу голову? — учтиво интересуется мужчина. — Если не можете ответить, дважды моргните.
Моргаю дважды, после чего он слегка приподнимает мою голову, отодвигает волосы и спокойно констатирует:
— Кожа рассечена, но неглубоко. И кровотечение уже прекратилось. Переживать не о чем.
— Я принесла воду, — Биана протягивает ему стакан дрожащей рукой.
— Госпожа, сейчас я помогу вам попить и буду очень признателен, если вы после этого попробуете что-нибудь произнести.
Моргаю дважды, он приподнимает мою голову повыше и подносит к моим губам стакан. Вода невероятно вкусная: никакой хлорки или неприятных привкусов. Никогда раньше не пила настолько вкусной воды. После того как опустошаю стакан полностью, мужчина бережно возвращает мою голову обратно на пол. Пробую заговорить, и это у меня получается:
— Где я? Кто вы? Что происходит? — слова именно те, что я и пыталась произнести, но голос чужой.
Биана жалобно всхлипывает и начинает оседать на пол. Мужчина ловко её подхватывает и усаживает на диван:
— Биана, возьмите себя в руки!.. И вы, госпожа Самира, — обращается он к девочке, которая снова начала рыдать, — тоже. После сильных травм головы порой случается потеря памяти. Ничего страшного в этом нет… Сходите, пожалуйста, за водой. Выпейте немного, чтобы успокоиться, и принесите няне — видите, ей совсем плохо. В её возрасте вредны потрясения.
— Хорошо, — всхлипывает девочка и уходит.
— Госпожа Тамира, у вас что-нибудь болит?
— Голова болит, — снова этот чужой голос вместо моего собственного.
— А что-нибудь кроме головы?
— Не знаю…
— Попробуйте, пожалуйста, прислушаться к себе.
Пробую. Сознание немного путается.
— Ничего не болит кроме головы, — отвечаю ему.
— Если вдруг это изменится, скажите. А сейчас попробуйте, пожалуйста, осторожно сесть. Может быть, если вы сделаете это самостоятельно, голова не будет настолько болеть.
— Хорошо.
Пытаюсь принять сидячее положение, но голова снова взрывается болью и начинает кружиться. Охаю и делюсь ощущениями с мужчиной. Он хмурится:
— Похоже, у вас сотрясение. Биана, освободите, пожалуйста, диван — я перенесу туда госпожу, а потом помогите мне.
Они бережно меня перекладывают, и как раз в этот момент возвращается Самира. Она протягивает нянюшке стакан воды и с ужасом в голосе произносит:
— Столько крови!
— Не переживайте, — успокаивает её мужчина. — Жизни госпожи Тамиры ничего не угрожает. Ей нужно отдохнуть и сохранять неподвижность… В гостиной прохладно. Будет лучше, если вы с братом подниметесь наверх и принесёте подушку и одеяло. А вы, Биана, не давайте ей пока уснуть.
— А вы? — дрожащим от слёз голосом спрашивает Биана.
— А я съезжу за травницей.
— Хорошо, — женщина осторожно присаживается на край дивана.
Мужчина выходит из комнаты, дети поднимаются по лестнице, и мы с Бианой остаёмся вдвоём. Она снова утирает передником слёзы. Её нос распух, глаза покраснели. Удаётся рассмотреть, что, несмотря на морщины и седину в волосах, она очень красива. Но больше всего меня к ней располагают её полные сочувствия голубые глаза. Женщина всхлипывает:
— Я так перепугалась! Думала, вы отправитесь вслед за батюшкой и матушкой, путь им хорошо живётся на том свете. Сотню раз вас просила брать с собой свечу, но вы же упрямая… Матушкин характер. Вот и упали... Надеюсь, всё обойдётся… И за что Боги послали на ваше семейство столько бед? Бедные вы несчастные, — она принимается снова всхлипывать.