Замеченная

— Что? Ты подстриглась? — дразнит ее Грей. Я-то знаю, что он видит картину на стене, но ему нравится ее подкалывать.

— Ты мудак, — ворчит она и с преувеличением указывает на картину с ястребом.

— Выглядит хорошо, — говорит он рассеянно. — Я приду и осмотрю ее получше позже, когда убежусь, что моя жена в порядке.

Гвен делает вид, что ее тошнит. — Фу. Уходите. Пока.

Меня подхватывают сильные руки Грея, и наконец я могу как следует рассмотреть его лицо. Его лоб и щеки покрыты пятнами белой краски. Даже в волосах есть брызги. Он выглядит просто очаровательно.

— Ты весь перепачкался, — дразню я, пока он несет меня в нашу спальню.

Он ухмыляется и пинком захлопывает дверь. — А ты прекрасна.

Когда он усаживает меня на кровать, он не теряет времени даром, срывая с меня одежду. Как только я остаюсь нагой, он отступает на шаг и издает стон.

— Черт возьми, ты такая горячая, когда твой животик округлился от моего ребенка, — замечает он, одаряя меня испепеляющей улыбкой.

Я откидываюсь назад, чтобы он мог насладиться видом. Он был прав во всем. Быть его женой заполняет одну из тех пустот, что были глубоко внутри меня. Вынашивание его ребенка заполняет другую. Эту жизнь, которую он выковал для нас, я не хочу терять ни за что на свете.

— Такая красивая, — хвалит он, опускаясь на колени и начиная целовать мои бедра. Грей очень дотошен. Не проходит почти ни дня, чтобы он не обожал каждую частичку моего тела. Его дыхание щекочет мою кожу, пока он продвигается к той части меня, что пульсирует для него. Как только он достигает цели, он целует мой клитор. Сначала нежно. Затем он начинает сосать и лизать меня, пока я не начинаю извиваться от удовольствия.

Я едва успеваю прийти в себя, как он тянет мои бедра к краю кровати. Он входит в меня сначала осторожно, но затем вбивается рваными толчками, словно умрет, если не получит меня сполна.

Не волнуйся, милый, я отдам тебе все.

Только когда он кончает с громким стоном и падает на бок рядом со мной, мой взгляд падает на сундук в другом конце комнаты. Мой вопрос всегда один и тот же. Его ответ всегда один и тот же.

— Что в сундуке?

Его ладонь находит мою щеку, и он поворачивает мою голову к себе. Его рот зависает над моим. — Это не имеет значения.

И, честно говоря, это действительно не имеет значения.

Значение имеет мужчина, который сейчас целует меня, и мальчик, ворочающийся у меня в животе.

Значение имеем мы. Это то, что я замечаю.

Все остальное — вне фокуса.