Замеченная

— Все в порядке, — успокаиваю я ее. — Присмотришь сегодня за мамой для меня? Я бы хотел поехать домой и закончить то, что начал со своей девушкой. Я поигрываю бровями, чтобы подразнить ее.

Она издает стон. — Мерзость. И девушка? Ее бровь игриво взлетает вверх. — Это было чертовски быстро.

Я пожимаю плечами, слезая с кровати. — С каких это пор я вообще с чем-то не тороплюсь?

— С никогда.

— Чертовски верно.

//

— Ты уверена? — спрашиваю я, оборачивая одно из своих толстых плюшевых полотенец вокруг безупречного тела Вайолет.

Она смеется. — Я ведь здесь, не так ли?

— Кажется, мне нравится, что ты здесь, у меня, — говорю я с ухмылкой. — Кровать у меня все равно больше. Больше места, чтобы тебя трахать.

— Грейсон, честное слово! — пищит она. — Ты всегда такой грубиян.

— Тебе это нравится, — парирую я, шагая голым задом из ванной в спальню. Я как раз откидываю одеяло, когда замечаю, что она остановилась перед сундуком.

— Что там?

Вся радость и игривость испаряются. — Ничего важного.

Она щурится. — Меня заботят и неважные вещи тоже.

— Это не имеет значения, — говорю я, хмурясь. — Поверь мне. Это не имеет значения.

В ее глазах мелькает обида. Как бы сильно я ни хотел ей открыться, об этом я говорить не желаю. По крайней мере, не так рано.

— Открой его, — шепчет она.

— Нет.

В ее глазах вспыхивает огонь, когда она опускается на колени и начинает возиться с замком.

— Прекрати, — рычу я. Если она слишком постарается, то подберет комбинацию. Она такая же, как пин-код ее дебетовой карты. Я знаю это, потому что сам сделал их одинаковыми.

Она начинает крутить диск, игнорируя меня.

— Черт возьми, Вайолет, — рявкаю я. — Это не твое гребаное дело.

От моих слов ее спина напрягается. Полотенце ослабевает и сползает по спине к бедрам. Ее гладкая кожа манит меня, но быстро краснеет от гнева. Она резко оглядывается через плечо.

— Я хочу домой.

Мое сердце обрывается, и я падаю на колени позади нее. — Нет, — говорю я, обнимая ее за талию и прижимая ее голую спину к своей чистой груди. — Останься.

— Я останусь, если ты скажешь мне, что внутри.

Я рычу, когда она отбрасывает полотенце и трется голой задницей о мой твердеющий член. — Нет.

— Пожалуйста, — умоляет она, затаив дыхание.

— Ничто в этом сундуке не имеет значения, — отвечаю я, пока мои руки блуждают по ее шелковистому телу. — Все, что для меня теперь имеет значение, — это ты.

Чтобы доказать свои слова, я направляю свой член внутрь нее. Она хватается за сундук и издает изголодавшийся стон. Я зарываюсь пальцами в ее мокрые волосы, оттягивая ее голову назад, и с силой вбиваюсь в нее.

— Грей, — шипит она.

Мои яйца шлепаются о ее киску с каждым толчком. Она тугая, чистая и, блядь, моя. Пока я ее трахаю, я засовываю большой палец в рот, чтобы смочить его. Когда я прижимаю его к ее тугой заднице, она издает тихий скулеж.

— Потрогай свой клитор, — приказываю я низким, хриплым голосом.

Она подчиняется, но ее задница сжимается. — Будет больно.

— То, что случилось, было давно, — мягко заверяю я ее. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Доверие — такая прекрасная маленькая птичка — вырывается из клетки. Она расслабляется и позволяет мне проникнуть внутрь. Как и обещал, я осторожно ввожу большой палец в ее узкий канал. Мои толчки замедляются, пока мой большой палец не оказывается внутри нее полностью.

— Ты в порядке, маленькая беглянка?

— Да…

— Да, но?

— Мне все еще страшно.

Я начинаю медленно вводить и выводить большой палец в унисон с моим членом, который находится в ее киске. Вскоре она уже раскачивается навстречу мне, вовсю увлеченная нашей маленькой игрой с задницей.

— Когда дело касается меня, тебе нечего бояться. Никогда, — клянусь я. — Каждая моя мысль. Каждое мое гребаное действие вращается вокруг тебя. Не думаю, что ты понимаешь, насколько глубоко ты в меня проникла.

Она стонет в ответ. — Грей…

— Никто больше никогда тебя не получит, потому что ты моя, — цежу я, чувствуя, как неминуемое наслаждение начинает скапливаться в моих яйцах. — Скажи это, детка. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — шепчет она без колебаний.

Гордость переполняет меня. Я не самый нормальный парень на районе. Я одержим до безобразия и пиздец какой собственник. Я не до конца понимаю, почему она так быстро мне уступила, но я питаюсь этим.

— Я буду защищать тебя, и, когда ты позволишь, я буду любить тебя. Я оставлю свой след на всем твоем сердце и твоей киске. Ты будешь носить мое кольцо и возьмешь мою фамилию. Почему, Вайолет?

Она вскрикивает, когда я шлепаю ее по заднице. — Потому что я твоя.

— Чертовски верно. И я собираюсь кончить в твою красивую маленькую киску. Больше никаких гребаных презервативов. — Я рычу. — Почему, Вайолет? Когда она не отвечает, я снова шлепаю ее по заднице.

— Потому что я твоя.

— Умница, — хвалю я. — И никаких больше таблеток на следующее утро.

Она содрогается, когда оргазм прокатывается по ее телу. Ее тело словно пытается задушить мой член. Я кряхчу, мои толчки становятся рваными и неровными, пока я отчаянно пытаюсь не кончить слишком рано. — Откуда ты узнал… — начинает она.

— Никаких больше таблеток на следующее утро, — шиплю я, перебивая ее. — Почему, Вайолет?

— П-потому что я твоя, — бормочет она, все ее тело еще дрожит.

— Если ты залетишь, все будет хорошо. Почему, Вайолет?

Когда она не отвечает, я тянусь и отбрасываю ее руку, чтобы самому помассировать ее клитор. Она начинает неистово содрогаться от передозировки удовольствия.

— Почему, Вайолет?

— Потому что я твоя.

Ее слова срывают мне крышу, и я кончаю с первобытным рыком. Это, кажется, снова заводит ее, потому что она выкрикивает мое имя, а ее тело неистово бьется в экстазе. Я вытаскиваю большой палец из ее задницы и любуюсь тем, как ее дырочка снова плотно сжимается. Однажды я покажу ей, как хорошо будет, когда я весь окажусь там. Мой член пульсирует, извергая остатки моего семени. Как только я отдаю ей все, что у меня есть, я выскальзываю и с гребаным ликованием наблюдаю, как мое белое семя вытекает из ее блестящей красной киски. Оно капает на пол, собираясь в лужицу между ее коленями.

— Иисусе блядский Христе, какая же ты горячая, — говорю я ей, и в моем голосе звучит гордость.