Замеченная

— Хорошо, — шепчу я, прежде чем захватить ее клитор губами. Я давлю на него губами и издаю рычащий звук, который, несомненно, отдается вибрацией в ее чувствительном нервном окончании, потому что она вскрикивает. Медленно я проталкиваю один палец в ее намокший вход. Она чертовски узкая, и я не могу дождаться, когда почувствую, как ее идеальное тело обхватывает меня. Мы созданы друг для друга. Все в происходящем кажется правильным. Она еще об этом не знает, но я сделаю ее своей женой. Своим партнером. Гребаной матерью моих детей.

Моей.

— Еще, — стонет она.

Я проталкиваю в нее второй палец, и она начинает дрожать. Уверенными круговыми движениями я начинаю ласкать ее клитор, горящий под моим языком. Мои пальцы легко скользят в нее и обратно, потому что она так сильно промокла для меня. Когда я начинаю вводить третий палец, она теряет контроль. Оргазм накрывает ее быстро и мощно. Ее узкий канал сжимает мои пальцы, пока она неистово извивается на кровати. Как только она перестает содрогаться, я вынимаю пальцы и нависаю над ней. Мой член трется о ее влажные губы, но я не позволяю ему войти.

— Грей, — умоляет она, и ее глаза темнеют от похоти и нужды. — Пожалуйста.

Я ввожу лишь самую головку, но не продвигаюсь дальше. Я хочу, чтобы ее соки пропитали меня от кончика до самого основания. Те другие мужчины, с которыми Вон заставлял ее спать, не заслуживали ее совершенства. Она всегда была моей… просто я еще не успел ее найти.

— Я хочу трахнуть тебя без резинки, — смело заявляю я, впиваясь взглядом в ее глаза. — Я хочу чувствовать, как каждая твоя горячая частичка обволакивает меня. Я хочу кончить прямо в тебя. Я хочу смотреть, как моя сперма вытекает из твоей растерзанной киски, когда мы закончим.

Она издает стон. — Боже, почему это звучит так возбуждающе?

— Потому что так оно и есть, — заверяю я ее и дразню еще сильнее: вытаскиваю головку, провожу ей по клитору, а затем снова ввожу лишь на самый кончик.

— Это безответственно.

Мне требуются все до капли остатки самообладания, чтобы не вколотить себя в нее с силой. — Я трахну тебя без резинки, — снова рычу я. — Мы оба этого хотим. Мы ждем только того, чтобы ты это признала.

Ее тело извивается, словно она пытается заставить меня войти до конца. Когда ее пятки впиваются в мою задницу, притягивая меня ближе, мне стоит огромных трудов сопротивляться. Я хочу услышать эти чертовы слова.

— Я собираюсь кончить в тебя, — шепчу я, наклоняясь и прикусывая ее нижнюю губу. — Так чертовски глубоко, Вайолет.

— Это… о боже… — Ее тело дрожит от желания.

— Умоляй об этом, детка. Я хочу доставить тебе удовольствие. Все, что тебе нужно сделать — это попросить.

Моя упрямая девочка кусает нижнюю губу. — Я не знаю, с кем ты был… и мое прошлое… мы почти не знаем друг друга… это не похоже на меня…

Наши взгляды встречаются, пока я проникаю в нее еще глубже. Мой член уже наполовину внутри ее тугой киски. Я почти теряю сознание от удовольствия. Протягиваю руку между нами, зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцами и скручиваю ровно настолько, чтобы балансировать на тонкой грани между болью и наслаждением.

— Грей, — скулит она, впиваясь ногтями мне в бока. Она теряет контроль. Эта женщина обычно всегда напряжена как струна, но прямо сейчас она стремительно рассыпается на части, и только ради меня.

— Я позабочусь о тебе, — заверяю я ее свирепым рыком. — Позволь мне о тебе позаботиться.

Я вхожу до самого конца, и мой член пульсирует почти болезненно. Я никогда раньше не был внутри женщины без презерватива. Кажется, я чувствую каждую ее клеточку. Ее глаза безумны, а те самые надутые губы приоткрыты.

— Тебе нравится? Когда я вот так внутри тебя? — спрашиваю я, проводя носом по ее носу.

— Д-да, — задыхаясь, отвечает она. — Очень.

— Хочешь, чтобы я трахал тебя так жестко, что ты будешь кричать? — Я прокладываю дорожку поцелуев к ее уху и прикусываю кожу прямо под ним. — Ммм?

— Да, — скулит она. — Трахни меня жестко.

— Я кончу в тебя, Вайолет.

Ее ногти впиваются в мою кожу, а сама она становится совершенно неистовой. — Перестань говорить и трахни меня. Я хочу чувствовать всего тебя внутри.

С порочной ухмылкой я выскальзываю из нее только для того, чтобы с силой вонзиться обратно. Крик, который срывается с ее губ — чистое блаженство. Толчок за толчком я вбиваюсь в нее. Я не забываю и о ее клиторе, жаждущем ласки. Я массирую ее в унисон с тем темпом, с которым вдалбливаюсь в нее. Наши губы встречаются в неистовом поцелуе, от которого мы стукаемся зубами. Но никого из нас это не волнует. Мы слишком поглощены моментом.

Мне удается вырвать из нее прекрасный крик, когда ее накрывает очередной оргазм. В ту секунду, когда ее киска судорожно сжимается, я теряю контроль. Мое семя мощным потоком изливается внутрь нее, ставя на ней мою метку.

Она моя.

Гребаная моя.

Я замедляюсь, пока полностью не замираю внутри нее. Ее веки отяжелели, и мне нравится, какими красными стали ее губы там, где моя щетина натерла ей кожу. Она полностью удовлетворена и расслаблена. Тот мягкий, умиротворенный взгляд в ее глазах — это то, к чему я мог бы привыкнуть.

— Пойдем примем ванну, — шепчу я, покрывая поцелуями ее приоткрытый рот. — Я хочу взять тебя еще раз, уже в душе.

Она всхлипывает, и привычное напряжение, которое, кажется, всегда обвивает ее своими щупальцами, снова усиливает хватку. — То, что мы сейчас сделали… Грей, я не принимаю таб…

Я затыкаю ее поцелуем. Сначала она сопротивляется, но потом ее губы отвечают мне. Нашим языкам плевать, что правильно, а что нет, или насколько это, блять, безответственно. Наши языки просто хотят трахать друг друга.

Мой член снова начинает твердеть, но я хочу взять ее, когда ее мыльные, скользкие сиськи будут в моих руках. Поэтому вместо того, чтобы трахнуть ее еще раз, я выскальзываю из нее и с наслаждением смотрю, как моя сперма стекает по ложбинке ее задницы, пачкая кровать. Интересно, так ли себя чувствует Булл рядом с Сэди? Это непреодолимое желание поглотить ее всю без остатка.

Я небрежной походкой направляюсь в ванную. Она издает резкий вздох, но я не остаюсь, чтобы выяснить почему, и включаю горячую воду. Я захожу в душевую кабину, и через пару секунд она присоединяется ко мне. Я улыбаюсь ей, но ее брови сведены вместе, а в глазах читается грусть.

— Что случилось? — спрашиваю я, и в моем голосе сквозит беспокойство.