Замеченная

16

Грейсон

Я отсчитывал минуты до пяти часов с самого момента, как уволил кучу неудачников и повысил свою девочку. Будучи усердным работником, она отнеслась к своим новым обязанностям со всей серьезностью, уже который час стуча по клавишам своего компьютера. Я пытался сосредоточиться на рабочей херне, но мои мысли то и дело возвращались к обеду.

Обед прошел идеально. Мне удалось попробовать ее на вкус — и это было полностью добровольно с ее стороны — до того, как мы поели, а затем мой палец снова оказался внутри нее, когда обед еще даже не закончился. Я с нетерпением ждал момента, когда мы останемся наедине, пока она не сломалась прямо на улице.

Этот ублюдок заставлял ее заниматься проституцией.

Я поймаю его гребаный лоб в перекрестье прицела и вышибу ему мозги.

— На повестке дня сегодня убийство? — шутливо интересуется Булл, стоя в дверях моего кабинета.

Я пожимаю плечами. — Возможно.

Его глаза расширяются, и он закрывает за собой дверь. — Я, конечно, пошутил, но ты, судя по всему, нет. Кого мы убиваем?

Я не могу сдержать улыбки, глядя на своего лучшего друга. Он всегда готов пойти со мной в бой, несмотря ни на что. — Вона Брекса.

Он напрягается и коротко кивает. — Я так и думал. — Он бросает на мой стол папку. Снаружи нацарапан знакомый почерк Дасти. Три возможных адреса. Я открываю папку и смотрю на вложенные в нее фотографии.

— Это он сделал эти фотки? — спрашиваю я, и в моем горле зарождается угрожающий рык.

Булл качает головой. — Нет, но он копает дальше. Первый адрес — это место, где, как он думает, тот сейчас находится. Парень, подходящий под описание, приходит и уходит оттуда.

— Что-нибудь еще?

— Что касается этого ублюдка — нет. В основном я зашел проверить, как ты. На том собрании, — задумчиво говорит он, потирая щеку ладонью, — ты был сам не свой.

Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди. — В смысле?

Он пожимаю плечами. — Не знаю. Ты был так сосредоточен. Не только на ней, но и на всем вокруг.

С тех пор как Вайолет привлекла мое внимание, я, кажется, стал замечать очень многое. В основном то, что напрямую касается ее, но она, похоже, влияет на все вокруг, а это значит, что я замечаю и эти вещи тоже.

— Вайолет делает меня лучше, — говорю я уверенным тоном.

Он ухмыляется. — Я заметил. Как и то, что она к тебе потеплела.

— Она моя, — отстраненно бросаю я, словно именно в этом кроется причина того, что она больше не холодна со мной.

— А она об этом знает? — допытывается он с явным весельем в голосе.

— Я говорил ей пару раз.

Он фыркает и потирает шею сзади. — Еще бы. А она в курсе, что ты гребаный сталкер?

Я показываю ему средний палец, и он смеется.

— Серьезно. Она знает о масштабах твоей одержимости?

— Я сказал ей, что сделаю для нее все что угодно, — рычу я. — Даже убью этого ублюдка Вона.

Его глаза удивленно расширяются. — И она не сбежала сверкая пятками?

— Нет.

— Ну, мать твою, Хоук, кажется, ты нашел себе идеальную женщину, — шутит он.

— Чертовски верно.

— Рад за тебя, — со смешком говорит Булл. — Смотри не облажайся. И, может, завяжешь со своими сталкерскими замашками, раз уж ты ей нравишься?

Но мне еще столько нужно о ней узнать…

— Хм.

Он снова фыркает. — Не попадись копам, псих.

— Постараюсь, мудак.

Его ухмылка становится моим прощальным подарком, когда он уходит домой. Я пролистываю папку и читаю досье Вона. Он тоже гребаный сталкер. На этого парня выписано больше судебных запретов, чем я когда-либо видел на одного человека. Это может сыграть мне на руку…

Я закрываю папку и прячу ее в ящик стола. Заперев его, я хватаю пиджак и иду искать свою женщину. Когда я нахожу ее склонившейся над горшком с фиалками, которые я купил для ее пустующего стола, вдыхающей их сладкий аромат, я не могу не улыбнуться.

Она самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел.

— Готова?

Она оборачивается и сияет, глядя на меня. — Дай мне сбегать в уборную, и можем идти.

Мне нравится, с каким рвением она хочет проводить со мной больше времени. Когда она уходит, я сажусь в ее кресло. Ее телефон вибрирует.

Шон: Как насчет того, чтобы пообедать на этой неделе и обсудить кое-какие дела? В том же месте, что и в пятницу? Обещаю быть идеальным джентльменом.

Ярость закипает в груди. До смерти хочется написать ему в ответ, что он конченый идиот, но стук каблуков подсказывает, что она возвращается. С раздраженным вздохом я кладу телефон на место.

— Уже пытаешься увести мое кресло? — дразнит она, забирая свою сумочку.

— Кресло — не единственное, что я собираюсь здесь украсть. — Когда я ухмыляюсь, она смеется, но затем ее улыбка гаснет: она берет телефон и читает сообщение. Нахмурившись, она быстро набирает ответ. Я умираю от желания узнать, что она ему написала, но знаю, что смогу подсмотреть позже, когда она уснет.

— И что мы будем делать? — спрашивает она, когда мы выходим из здания.

Я веду ее туда, где припаркована моя машина. — Ну, — говорю я, открывая для нее дверцу, — сначала мы пойдем поедим. — Она закусывает нижнюю губу, глядя на меня. — А потом я отвезу тебя к тебе домой и трахну. — Ее глаза расширяются, но я закрываю дверь и обхожу машину с другой стороны.

— Грей, — шипит она, как только я сажусь в салон и завожу двигатель. — А что, если я не хочу трахаться?

Я одариваю ее улыбкой, от которой должны расплавиться ее трусики, хотя сейчас на ней их и нет. — Я тебя переубежу.

///

Она заперлась в ванной уже добрых сорок минут. После того как мы отлично поужинали стейками в одном из моих любимых ресторанов, я привез ее к ней домой. И, как я и распорядился, замки уже заменили. Я попросил слесаря оставить мне запасной ключ под ковриком. Я забрал его, когда услышал шум воды в душе.

Пока она целую вечность торчит в ванной, я использую это время, чтобы порыться в шкафу, который осматривал прошлой ночью. На вешалках висят пальто, а полки заставлены коробками. Я как раз проверял карманы, когда она тогда проснулась.

В кармане одного из пальто я нахожу письмо, адресованное «Мамочке». Оно не запечатано, но адрес на нем уже написан. Я фотографирую его на телефон для дальнейшего изучения, затем открываю и быстро читаю под гудение фена.

Мамочка,