Страница 47 из 66
32
Боль накатывала волнами, каждая сильнее предыдущей. Я металась в лихорадке, не понимая, где реальность, а где бред. Жар растекался по венам, превращая кровь в жидкое пламя. Казалось, каждая клеточка моего тела горит изнутри.
Первая волна боли ударила внезапно — острая, пронзительная, она пронзила позвоночник раскалённой иглой. Я выгнулась на постели, хватая ртом воздух. На несколько секунд боль отступила, оставив после себя слабость и дрожь, но это было лишь затишье перед новым ударом.
Вторая волна накрыла с головой. В ушах зашумело, перед глазами поплыли красные пятна. Огонь — он был повсюду, выжигая меня изнутри, плавя кости, превращая мышцы в расплавленный металл. Я хотела закричать, но из горла вырывался только хрип.
— Тише, тише, — чей-то голос пробился сквозь пелену боли. Прохладная ткань коснулась лба, принося секундное облегчение. — Выпейте это, миледи.
Горькая жидкость обожгла горло. На мгновение стало легче — боль отступила, как морской прилив. Но я знала, что это ненадолго. Как волна неизбежно возвращается к берегу, так и боль вернётся.
И она вернулась. Третья волна была хуже предыдущих — она накрыла с головой, утягивая в водоворот агонии. Реальность дробилась на осколки, каждый из которых был острым и болезненным. Вспышка — и я снова в своей кондитерской, запах ванили и корицы. Вспышка — и я на балу, демоны прорываются через разлом. Вспышка — и все исчезает в огненном вихре боли.
«Лихорадка усиливается», — голоса доносились словно сквозь толщу воды. «Яд распространяется слишком быстро».
Я плыла в океане огня. Иногда на поверхность этого океана всплывали обрывки воспоминаний — яркие, болезненно чёткие. Вот я впервые открываю свою кондитерскую. Вот я просыпаюсь в теле Авелины. Вот Дариан смотрит на меня в древнем храме, его глаза полны тепла..
Новая волна боли накрыла меня без предупреждения. На этот раз она была другой — холодной, как лёд. Мороз пробирал до костей, заставляя дрожать всем телом. Зубы стучали так сильно, что я боялась прикусить язык.
— Держите её! — кто-то пытался удержать меня на кровати. — У неё снова судороги!
Жар и холод сменяли друг друга, как в безумной пляске. То меня бросало в огонь, то окунало в лёд. Сознание помутилось. В какой-то момент мне показалось, что я слышу знакомый голос:
"Авелина.."
Дариан? Нет, не может быть. Он в столице, на совете. Это просто бред, игра воспаленного воображения.
Но голос звучал снова и снова, пробиваясь сквозь пелену боли: «Держись, любимая. Только держись».
Я попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Новая волна боли накрыла меня, и на этот раз в ней слышался чей-то смех — холодный, злорадный. Розалия? Её последняя месть?
— Не смей умирать, — голос, который не мог быть реальным, становился всё более отчаянным. — Слышишь? Я запрещаю тебе умирать!
В его тоне прозвучали властные нотки — те самые, что заставляли подчиняться всех вокруг. Но боль не признавала никакой власти. Она накатывала снова и снова, выжигая последние крупицы сознания.
«Я только сейчас понял, — шептал голос, который существовал только в моём бреду. — Только сейчас осознал, какое сокровище послала мне судьба. Моя истинная.. Моя единственная..»
Что-то тёплое коснулось моего лба — поцелуй? Или это просто новая волна жара? Реальность смешалась с бредом, я уже не могла отличить одно от другого.
«Прости меня», — шептал голос. — «За все эти дни, когда я был слеп. За каждую минуту, когда я не видел, как ты прекрасна. За каждый раз, когда я позволял другой..»
Его голос прервался, словно от боли. Или это я застонала? Новый приступ агонии скрутил тело, выгибая его дугой.
Внезапно я почувствовала движение. Кто-то поднял меня на руки — бережно, словно величайшую драгоценность. Жар его тела показался мне благословением после ледяного озноба.
— Потерпи, — теперь голос звучал ближе, яснее. — Я знаю, что делать. Только потерпи немного.
Мы куда-то шли. Сквозь пелену боли я различала отрывистые приказы, топот ног, чьи-то встревоженные голоса. Но все это было неважно — только тепло этих рук, только этот голос, который продолжал говорить:
«Я не позволю тебе уйти. Слышишь? Теперь, когда я наконец-то проснулся, когда понял, что ты для меня значишь..»
Сквозь лихорадочный бред я начала узнавать дорогу. Поворот, еще поворот — каждое движение отдавалось новой волной боли, но что-то подсказывало мне: мы идем к библиотеке.
«Это просто бред», — пыталась я убедить себя. «Дариан не может быть здесь. Он в столице..»
Но руки, державшие меня, были слишком реальны. Его запах — грозы и горных трав — пробивался даже сквозь туман агонии. И его голос.. он продолжал говорить, удерживая меня на грани сознания:
«Я чувствовал это, понимаешь? Даже сквозь их проклятые чары. Что-то во мне тянулось к тебе, узнавало тебя. Каждый раз, когда ты была рядом, драконья сущность пыталась вырваться из оков».
Новая волна боли накрыла меня с головой. На этот раз она была похожа на тысячи раскалённых игл, впивающихся в кожу. Я закричала — или попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип.
— Тише, любимая, — его хватка усилилась. — Я чувствую, как распространяется яд. Но мы успеем. Должны успеть.
Знакомый запах старых книг и пыли — мы в библиотеке. Даже сквозь пелену боли я почувствовала присутствие статуи. Её изумрудные глаза словно следили за нами, в них читалось.. беспокойство?
— Помоги мне, — голос Дариана звучал требовательно. — Она истинная. Ты сам ее выбрал.
Что-то изменилось в воздухе. Сквозь красную пелену перед глазами я увидела, как статуя начинает светиться. Или это просто новый приступ лихорадки?
— Держись, — его губы коснулись моего виска. — Сейчас будет немного неприятно.
Реальность разорвалась — знакомое ощущение портала. Но в этот раз все было иначе. Боль смешалась с магией перехода, превращая каждый миг в вечность агонии.
А потом я почувствовала это — прохладное прикосновение древних вод. Источник принял нас в свои объятия, и на краткий миг боль отступила.
— Пожалуйста, — теперь в голосе Дариана слышалась мольба. — Я только нашёл её. Только начал понимать..
Вода окутывала нас золотистым сиянием. Я чувствовала, как яд сопротивляется древней магии — две силы боролись за моё тело, разрывая его на части.
— Смотри на меня, — его ладонь легла мне на щёку, заставляя открыть глаза. — Не смей сдаваться. Слышишь? Это приказ твоего дракона.