Страница 58 из 78
Я не отводила взгляда, стараясь казаться максимально уверенной, хотя внутри все дрожало. Знала, что если сейчас хоть на секунду отвернусь, то проиграю. Сидни обязательно почувствует мою ложь, поймет, что ее обводят вокруг пальца, и использует это против меня. Я должна была держаться, что бы ни случилось.
Медленно, словно хищница, готовящаяся к прыжку, Сидни подошла ко мне вплотную. Ее глаза буравили меня, словно заглядывая в самую душу. Я застыла, всем видом показывая, что мне плевать на ее истерику.
– Ты пожалеешь об этих словах, Сандерс, – прошипела она так тихо, чтобы слышала только я. – Очень скоро ты поймешь, с кем имеешь дело.
Я не ответила. Просто смотрела ей в глаза, не выказывая ни капли страха. Уголки ее губ презрительно дернулись. Она ожидала испуга, мольбы о пощаде, но увидела лишь стальную решимость. Это разозлило Сидни еще больше.
В комнате вновь воцарилась тишина, но теперь она была уже не звенящей, а давящей, предвещающей бурю. Девочки, словно зачарованные, наблюдали за нашей дуэлью взглядов. Они понимали, что назревает нечто серьезное, что это не просто девчачья ссора.
Наконец Сидни отвернулась, бросив через плечо:
– Я все равно не оставлю это просто так. Вы все еще пожалеете, – с этими словами она гордо удалилась.
Я обернулась к девочкам. В их глазах читались страх и восхищение одновременно. Ни одна из них не осмеливалась противостоять Сидни. Сколько бы та ни унижала, ни оскорбляла, ни перетягивала внимание на себя – все молчали, терпели, проглатывали. Как капитан я обязана была защитить их, успокоить, убедить, что все будет хорошо. Показать, что мы все равны.
Война только началась. И я была готова к ней.
Поднявшись в свою комнату, я первым делом сняла сережку и спрятала ее подальше от посторонних глаз. Завтра же она отправится на помойку.
Холодный пот пропитал платье. Дыхание все еще было сбитым, а тело била мелкая дрожь. Я прислонилась к двери, пытаясь унять колотящееся сердце. Кто-то мог видеть эти сережки на мне.
Нет, их точно видели. Так почему все промолчали?
Они могли запросто сдать меня, но не сделали этого.
В дверь тихо постучали. Я тут же отскочила и увидела на пороге Грейс. Она смотрела не на меня – на мои уши, прикрытые волосами. Пристально, не моргая, будто пыталась прожечь взглядом пряди.
– Это твоя сережка, – прошептала она так тихо, что я едва расслышала. – Родители подарили тебе комплект на день рождения еще в школе. Я помню их, Эми. Как… почему она оказалась в постели Дэмиана? Мы же лучшие подруги. У нас не должно быть секретов друг от друга.
Мне стало так стыдно, что я не могла вымолвить ни слова.
Снова врать?
Да, это неправильно, но другого выхода у меня просто не оставалось. Это не только мой секрет.
Собравшись с мыслями, я натянула на лицо фальшивую улыбку и посмотрела на Грейс, мысленно извиняясь за очередную ложь.
– Да, это моя сережка, но между нами с Дэмианом ничего не было. Мы просто занимались проектом в его комнате. Очевидно, замочек уже расшатался с годами, вот и расстегнулся в неподходящем месте.
Грейс вздохнула, зажмурившись на мгновение. Я видела, как она пытается поверить мне, но сомнения все еще терзали ее.
– Ладно. Я хочу верить тебе. Но будь осторожна. Сидни не оставит это просто так.
Я слабо кивнула, благодаря Грейс за ее поддержку. Как только она ушла, я рухнула на кровать, чувствуя, как силы покидают меня. Этот день выдался слишком насыщенным.
На следующее утро я встретила Дэмиана перед тренировкой. Он выглядел уставшим, но в его глазах все еще горел огонь.
– Саймон сказал, что вчера возил тебя на свидание, – сухо констатировал он, смотря куда угодно, но только не на меня.
– Да, – ответила я, стараясь говорить как можно более непринужденно. – Он предложил мне… отношения.
Дэмиан резко поднял голову, в его взгляде промелькнула боль.
– И ты согласилась?
– Он знает, Дэмиан. Что мне оставалось делать? Это единственная возможность оставаться вне подозрений твоей подружки. Саймон хочет помочь нам обоим.
Дэмиан усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Только горечь.
– И ты поверила ему? Ты думаешь, Саймон Девенпорт не поимеет тебя при первой же возможности?
– Как ты? – выпалила я, разозлившись. – Пока ты трахаешь Сидни, я пытаюсь вытянуть нас обоих из дерьма. Если тебе интересно, твоя кукла вчера устроила показное выступление, тыча в лицо девочек моей сережкой, которую она нашла в
твоей
кровати. Ты даже представить не можешь, чего мне стоило врать в лицо всей команде, прикрывая при этом наши задницы. Я не знаю, во что мне верить, Дэмиан. Если есть хоть малейший шанс на наше будущее, я готова притвориться, что встречаюсь с Саймоном, лишь бы защитить то, что для меня важно.
Дэмиан вздохнул, подошел ближе, взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.
– Ты слишком наивна, капитанша. Я знаю Саймона. Этот парень играет в свою игру, и ты – всего лишь пешка в его руках.
– Плевать. Я готова рискнуть. Ради тебя.
Дэмиан притянул меня к себе и крепко обнял.
– Будь осторожна, Эми. Пожалуйста.
– Насколько это будет возможно. И скажи своей психопатке, что ты одолжил спальню кому-то из ребят. Я не боюсь ее истерик, но девочек мне жалко. Не хватало еще обысков в наших комнатах.
– Хорошо.
Весь день я не могла найти себе места, прокручивая в голове слова Дэмиана. Все, что он говорил, казалось мне странным.
Почему я должна опасаться Саймона? Что он мог сделать такого, отчего мне было бы плохо? Разбить сердце?
Но я его не любила.
Рассказать всем про мое подростковое бунтарство?
Не думаю, что он вообще был способен на подобную низость.
Раскрыть наши с Дэмианом отношения?
Это вряд ли в его интересах.
Так что же не так было с этим парнем? Или Дэмиан боялся, что я предам его, выбрав Саймона?
Но он же сам метался между мной и Сидни. Одна мысль о том, что они спали вместе, разрывала меня на части. Это так унизительно. Я пыталась убедить себя, что меня это не задевало. Что его ночи с Сидни – просто часть игры, необходимость, плата за возможность быть рядом. Что я сильнее, умнее, понимаю ситуацию. Я не имела права злиться, потому что сама выбрала эту роль. Сама согласилась быть тенью, тайной.
И все равно было больно.
Не настолько, чтобы уйти. Не настолько, чтобы послать его ко всем чертям и сохранить остатки достоинства. Но настолько, чтобы молча лить слезы в подушку и утром делать вид, что все в порядке.