Страница 25 из 78
о том, как Кларисса чувствует себя одновременно и собой, и кем-то посторонним? И потом сразу твой вывод о раздвоении личности героини?
Он повернулся ко мне, и наши лица оказались пугающе близко. Я могла поклясться, что посчитала все золотистые крапинки в его зеленых глазах.
– Ну? – спросил он тихо. – Логично?
Я сглотнула.
– Логично.
– Нужно не просто пересказывать сюжет, а анализировать, почему автор выбрал именно такую форму. Вулф не просто так выбрала этот стиль. За этим стояла целая философия. Она считала, что реальность – это не последовательность событий, а хаотичный поток ощущений и воспоминаний.
Он говорил это спокойно, уверенно, а я слушала, затаив дыхание. Не потому, что Дэмиан умный (хотя и это тоже), а потому, как он это говорил. Будто ему действительно было важно, чтобы я поняла.
– Откуда ты столько всего знаешь? – спросила я.
– Ну, во-первых, Синниган не отличается оригинальностью в своих заданиях. Во-вторых, я чертовски умный, капитанша.
Я прыснула от смеха, слегка покраснев.
– Кто бы сомневался, всемогущий Грин.
Дэмиан немного задумался, читая почти готовый вариант курсовой.
– Ты думаешь, что Вулф была абсолютно здорова. Почему?
Я пожала плечами и откинулась на спинку кресла, чтобы лучше видеть лицо парня. Сердце бешено застучало, заглушая все окружающие звуки.
– Она была гением, Дэмиан, – с придыханием сказала я, изучая его мягкие губы. – А гении не могут быть «нормальными» в общепринятом смысле. Ее видение мира было уникальным, глубоким, а способ выражать это в словах – просто потрясающим. Эта женщина прошла через много трудностей, и, может, ее внутреннее состояние и было нестабильным, но я не считаю ее психически нездоровой. Только представь, что она пережила. Смерть родителей и старшей сестры, насилие со стороны братьев, опыты психиатров. Вирджиния была сломлена, но ее точно нельзя назвать чокнутой.
Дэмиан молчал, продолжая смотреть на меня пронзительными зелеными глазами. Взгляд его был таким испытующим, словно он пытался разгадать какую-то тайну, скрытую глубоко внутри меня. Я почувствовала, как щеки заливаются краской, и отвела взгляд, устремив его на экран ноутбука.
– Возможно, – тихо произнес Дэмиан, нарушив затянувшееся молчание. – Но гениальность часто соседствует с нестабильностью. Вспомни Хемингуэя, Ван Гога, даже Эдгара По. Их гений питал их демонов. И наоборот. Вулф могла быть гениальной именно благодаря своей болезни.
– Или благодаря прожитому опыту, – подчеркнула я, посмотрев на парня.
Мы снова замолчали, глядя друг другу в глаза. Мне было так спокойно и комфортно в обществе Дэмиана, что хотелось запечатлеть этот момент в памяти. Над нами будто образовался купол, закрывающий нас от остального мира. И мне вдруг захотелось протянуть руку и положить ее на грудь парня. Ощутить его тепло. Поверить, что он тоже что-то чувствует. Что это не просто разговор о творчестве Вирджинии Вулф, а начало чего-то большего.
Неожиданно Дэмиан поставил ноутбук на стол, подался вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Я замерла, затаив дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и внутри все сжалось от предвкушения.
Неужели это сейчас произойдет? Неужели он поцелует меня?
И вдруг, словно опомнившись, он отстранился. Легкий румянец тронул его щеки, и Дэмиан быстро отвел взгляд.
– Ладно, с курсовой вроде все понятно, – пробормотал он, вставая с кресла. – Тебе осталось только немного доработать вступление и заключение. Думаю, Синниган будет довольна.
Разочарование волной окатило меня.
Неужели я все себе нафантазировала? Неужели ему было совершенно все равно?
Я попыталась скрыть досаду за натянутой улыбкой.
– Спасибо, Дэмиан. Ты очень помог мне, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно.
Он уже собирался уйти, когда я вдруг не выдержала.
– Подожди! – выпалила я, не зная, что именно собираюсь сказать. Он остановился у двери и вопросительно посмотрел на меня. – Зачем ты на самом деле пришел?
Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать.
Дэмиан помедлил, словно подбирая слова.
– Сидни каждую неделю уезжает домой, – наконец произнес он, избегая смотреть мне в глаза. – Не знаю, почему я здесь. Наверное, просто не люблю, когда люди скучают в одиночестве по выходным. Ты другая, капитанша. Не такая, как все.
В его голосе прозвучала какая-то странная неуверенность.
– Это мило с твоей стороны, – тихо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Но я не скучаю. Мне просто нравится тишина.
Дэмиан усмехнулся, поднял глаза и с грустью посмотрел на меня.
– Знаю, что тебе нравится притворяться сильной и независимой. Но иногда всем нужна поддержка. Даже таким, как ты.
Я снова почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он видел меня насквозь. Видел, что за маской дерзости скрывается обычная девушка, которой тоже хочется любви и внимания.
– Ладно, мне пора, – бросил Дэмиан, открыв дверь. – Если станет скучно, ты знаешь, где меня найти.
И он ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Я вернулась в кресло и снова уставилась в потолок, не в силах понять, что только что произошло. То ли я стала на шаг ближе к разгадке его чувств, то ли еще больше запуталась. Одно я понимала четко: этот воскресный день запомнится мне надолго. И дело было не только в курсовой по Вирджинии Вулф.
Слова Дэмиана эхом отдавались в голове, смешиваясь с другими голосами – из прошлого, из темноты, из боли.
«Ты особенная»,
– шептал Лэндон. –
«Ты не такая, как все».
Я стиснула челюсть.
– Это другое, – сказала я себе. – Совсем другое.
Но в глубине души уже знала: я снова на краю. И если упаду – уже не поднимусь. Потому что на этот раз будет больнее.
Вечер опустился на студенческий городок мягкой, бархатной пеленой. За окном зажглись первые фонари, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. Я так и сидела в кресле, переваривая события прошедшего дня.
Неужели я действительно чем-то отличалась от этих вечно щебечущих о парнях и шмотках девчонок?
Нет, все, что сказал Дэмиан, – просто комплимент, брошенный на ходу, чтобы сгладить неловкость ситуации.