Страница 9 из 21
Как видим, кое-что из песен Высоцкого доходило до слушателя в СССР в 1960–1970-х годах из официальных, государственных источников. Однако очевидно, что это лишь малая толика от общего объёма звучащего наследия поэта. Откуда же приходили его песни к слушателю? Конечно, из магнитофонных динамиков – с катушек и кассет. Вот только что было делать тем, у кого в ту пору не было магнитофона, – только проигрыватель пластинок, – а Высоцкого же хотелось слушать как можно больше? Магнитофонов во многих семьях, даже состоятельных, не имелось до начала 1980-х; было время, когда магнитофон считался почти такой же роскошью, как автомобиль. И на этот случай – отсутствие у любителя музыки магнитофона, но при этом наличие проигрывателя – в каждом крупном городе были студии звукозаписи. Создавались они изначально для того, чтобы, придя туда, всякий желающий мог записать небольшое звуковое письмо; далее маленькая гибкая пластиночка с голосом отправителя традиционно клеилась на открытку и в почтовом конверте отправлялась адресату. Не сказать, что такого рода переписка пользовалась у населения большой популярностью; в конце концов, тогда был уже вполне доступен телефонный звонок по междугородной линии, через тот самый номер 07 из песни Высоцкого, где технические сложности такого рода звонка всё же успешно преодолеваются героем:
Или не менее знаменитый сюжет Высоцкого про актёра Шона Коннери, знаменитого исполнителя роли агента 007 Джеймса Бонда, почти что тёзки нашего номера междугородной связи. В песне он стал полным тёзкой – 07. У Высоцкого (как, впрочем, если верить истории, было и в реальности, когда Шон Коннери прилетел в СССР сниматься в фильме Михаила Калатозова «Красная палатка» 1969 года в роли норвежского полярника Руаля Амундсена) актёра в Москве никто не знает, а потому и не узнаёт, и его в какой-то момент даже не пускают в гостиницу:
Это всё к тому, что номер междугородной связи был в Советском Союзе не просто известен практически всем, а, можно сказать, стал даже словесным штампом, своего рода кодом, легко узнаваемым в разговоре знаком звонка в другой город; номер же тёзки-агента мог вызывать какие-то ассоциации лишь у очень продвинутых в плане культуры людей, тех редких представителей нашего тогдашнего общества, что бывали далеко за границей и там могли видеть фильмы про агента 007 Джеймса Бонда.
Да, междугородная телефонная связь была распространена в СССР широко, а потому к звуковым открыткам советский человек обращался не слишком часто. Чем же, в таком случае, жили студии звукозаписи, аппаратура в которых была направлена на создание маленьких гибких пластинок, звучащих порядка трёх-пяти минут? А они по заказу трудящихся записывали на такие пластинки песни с имеющегося в студии магнитофона; одна пластинка – одна песня на одну сторону (вторая была, что называется, нерабочая). Стоил такой заказ не так уж и мало – на моей памяти в конце 70-х годов прошлого века за пластинку с одной песней в студии звукозаписи нужно было отдать аж 76 копеек; напомню, что за гибкую пластинку фирмы «Мелодия», где традиционно располагалось до четырёх песен на двух сторонах, покупатель платил 60 копеек. Но, несмотря на такой очевидный ценовой дисбаланс, студии звукозаписи не оставались без заказов: многим хотелось иметь дома песни, которых нет на пластинках фирмы «Мелодия» и которые не звучат по радио.
Что же заказывали? Преимущественно зарубежную эстраду – популярных в то время, да и не забытых сейчас (например, слушателями радио «Ретро FM») Boney M, ABBA, Dschinghis Khan, Arabesque и ещё целый ряд представителей эстрадной музыки, работавших преимущественно в стиле диско. Нет, эти исполнители не были в СССР под запретом, но в то же время появлялись на радио или телевидении крайне редко, а если их пластинки и выходили на «Мелодии», это были чаще всего те самые гибкие миньоны за 60 копеек, где на пару песен зарубежного исполнителя отводилась одна сторона, а вторую занимал какой-нибудь отечественный вокально-инструментальный ансамбль (ВИА) или отдельный исполнитель. Например – приведём прямо по надписям на конвертах – сторона 1: ВИА «АББА» (Швеция), сторона 2: ВИА «Ялла»; сторона 1: Джо Дассен (Франция), сторона 2: Роза Рымбаева; сторона 1: ансамбль «Куин» (Великобритания), сторона 2: ВИА «Смеричка»; сторона 1: ансамбль «Иглз» (США), сторона 2: ВИА «Ариэль». Они слишком быстро раскупались, становясь предметом того самого дефицита, о котором так любили шутить советские писатели-сатирики и который был неотъемлемой частью бытия человека в СССР.
В студиях звукозаписи 1970-х годов были представлены и отечественные исполнители, опять же из числа таких, что были не запрещены, но и не избалованы вниманием официальных студий: «Машина времени», «Воскресение», даже Аркадий Северный, даже исполняющий блатные песни (сейчас бы сказали – русский шансон) ансамбль «Одесситы» (в их репертуаре, кстати, вместе с «Мясоедовской улицей» и «Школой бальных танцев» имелся и «Милицейский протокол» («Скажи, Серёга») Высоцкого). В общем, то, что было востребовано слушателем, но в магазинной торговле и в СМИ фактически отсутствовало. При этом надо помнить, что студии звукозаписи не были частными лавочками (их в Советском Союзе было вообще раз-два и обчёлся), а тоже состояли на государевой службе, однако сравнительная простота производства и система индивидуальных заказов позволяла подходить к звучащему материалу более гибко и в итоге представлять его покупателю существенно шире, чем можно было, например, увидеть даже в московских магазинах «Мелодия» на проспекте Калинина или на Ленинском проспекте.