Страница 15 из 21
Первая из них – официальная: Олимпиада – праздник спорта; бойкотирующие её США и другие капиталистические страны оцениваются негативно (напомню, что спустя четыре года, в 1984-м, страны социалистического лагеря будут точно так же бойкотировать Олимпийские игры в Лос-Анджелесе); в Москве много гостей, которых надо встречать хорошо, а значит, в столичных магазинах появился ряд прежде невиданных продуктов. Повсюду талисман Олимпиады – медведь, олимпийский Мишка, как ласково называют этого улыбающегося большеголового и ушастого зверька с пряжкой из олимпийских колец на поясе. А ещё множество бодрых песен и стихов о спорте, олимпийские новостройки в столице – так называемая Олимпийская деревня.
Другая грань – своего рода обратная сторона медали: негативное отношение к Играм инакомыслящих, полагающих, что за внешним антуражем праздника в ещё большей степени обнажаются социальные язвы советского общества. Для нестоличных жителей СССР Москва в дни Олимпиады – закрытый город, а многих москвичей, прежде всего тех, кого власти считают так называемыми деклассированными элементами, на время проведения Игр высылают из столицы при помощи милиции.
В дальнейшем, если судить, например, по отечественным СМИ, то та, то другая грани «олимпийского мифа» превалируют в оценке Москвы-80: в годы перестройки была распространена негативная оценка; в последнее же время государственная точка зрения пытается поддержать ностальгию по тем временам: то покажут улетающего в небеса надувного олимпийского Мишку на церемонии закрытия Игр под песню «На трибунах становится тише…», то в рекламе какого-то быстрорастворимого супа пожилой господин вспомнит, как впервые отведал этот суп в дни московской Олимпиады. Но речь не об этом, а о том, что и тогда, и теперь «олимпийский миф» и то, что можно назвать «биографическим мифом» Высоцкого, переплетаются довольно тесно.
Многие годы размышлял я об этом явлении – о «биографическом мифе» поэта, о том, в каком образе представал Высоцкий при жизни, каким видели его после 25 июля 1980 года, каким предстал поэт к концу прошлого века, каким, наконец, увидели его люди века нынешнего. И особенно интересовало меня, как этот «биографический миф» реализуется в культуре: в литературе и кино; я делился своими мыслями с коллегами на конференциях, писал и публиковал по этому вопросу исследовательские статьи. Теперь же попробую немного обобщить то, что думал по этому поводу в предшествующие десятилетия.
Специфику системного взаимодействия «биографического мифа» Высоцкого и «олимпийского мифа» можно увидеть на примере ряда разноприродных и созданных в разное время текстов. И начну я с того, который был создан ещё до смерти Высоцкого, но оказался непосредственно связан с московской Олимпиадой.