Страница 26 из 37
Гаумата хмуро кивнул. А Патизиф подумал, что следует принять какие-то предохранительные меры. До сей поры всё шло более-менее гладко. Никто не заподозрил коварной подмены: оставив далёкую Бактрию и переезжая из провинции в провинцию, лже-Бардия лишь иногда мельком показывался своим подданным. А те никогда в лицо его не видели. Но теперь, оказавшись в центре внимания, он рисковал жизнью. И Патизиф – вместе с ним…
Прискакав в Сузы, главный город области Элам, на самой границе с Вавилоном, Дараявуаш разыскал Отана, ещё не старого знатного перса, дочь которого когда-то была отдана в гарем покойного Камбуджии. А нынче, в связи с приездом молодого царя, провинциальные Сузы сделались главной столицей Персидской державы.
Передав ему приветы и пожелания Виштаспы, сын задал первый вопрос, конечно же, о новом властителе.
– Я его ещё не видел, – чистосердечно признался Отан, – и никто из жителей не может этим похвалиться…
Дараявуаш предположил:
– Может, царь заболел?
– Похоже, он вполне здоров. Даже очень… – помедлив, ответил знатный перс. – К нему уже не раз привозили женщин из гарема.
– Привозили? – удивился посланец. – А разве не он сам навещает их?
По установившемуся обычаю царь приходил к своим жёнам и наложницам самолично, заранее известив об этом главного евнуха.
– Нет, – Отан нахмурился, – в гарем всегда приезжает визирь, выбирает одну из женщин, её сажают в закрытую коляску и везут во дворец.
– И твою дочь – тоже?
Вельможа вздохнул:
– Моя Федима пока этого не удостоилась. Во дворце бывали Атосса, ещё две жены и одна наложница.
Дараявуаш помялся и всё-таки рискнул узнать:
– А что они говорят?
Отан пожал плечами:
– Ничего… – И, заметив недоумение в глазах посланца, добавил: – По приказу визиря всех женщин отделили одну от другой и запретили им общаться. Под страхом наказания!
Это было необычно и странно. Ещё никогда в истории многих царств – Египетского, Вавилонского, Мидийского, Персидского – не случалось ничего подобного. Их властители всегда сами посещали своих желанных затворниц и не запрещали им делиться секретами обольщения и сердечными тайнами.
– А кто у него визирем? – полюбопытствовал Дараявуаш.
– Какой-то мидиец. Из племени магов.
– Его зовут Патизиф? – уточнил посланец.
– Говорят, что так…
Дараявуаш вспомнил:
– Мой отец рассказывал, что у него был младший брат, которому Великий Куруш велел обрезать уши.
Отан удивился:
– Обрезать уши? За что?!
– Он будто бы так походил на сына царя, Бардию, что Куруш не желал, чтобы их попутали. – Посланец снисходительно хмыкнул.
Эта неожиданная новость явно смутила вельможу, и он отважился спросить:
– А где сейчас этот безухий?
Дараявуаш пожал плечами:
– Отец говорил, что он будто бы умер.
Хозяин засомневался:
– Это правда? А от чего?
– Не знаю. Так мне сказал отец. – Но в голосе посланца не было твёрдой уверенности.
Отан немного поразмыслил и вполголоса поделился:
– Ходят слухи, что на востоке и севере убрали наших сатрапов и заменили их своими людьми.
– Ну да, уже во многих провинциях, – вздохнул Дараявуаш, – но вся армия поддерживает царя, а маги упорно рвутся к власти.
– Матерью этого царя была Мандана, дочь Иштувегу. Он тоже был магом, – подхватил Отан.
Посланец почему-то оглянулся по сторонам, хотя в покоях, кроме него и хозяина, не было ни души:
– Если твою дочь привезут к царю, то пусть она хорошенько вглядится в него.
Отан ответил вопросом:
– Ты думаешь?.
– А ты – нет? – едва слышно бросил гость.
На этом они и расстались, хотя оба были почти уверены, что в поведении юного царя скрывалась какая-то подозрительная тайна. Теперь её разгадка невольно ложилась на плечи Отана, точнее, его пятнадцатилетней дочери. Бедный отец понимал: в случае возможного провала Федиме грозит смерть, и не только ей, но и всему семейству.
Пристроить девушку в гарем женой или наложницей царя – великая честь для её отца. Он становился ближайшим придворным или визирем властителя. А если его дочь, заслужив особую любовь и расположение царя, родит ему сына, то милости эти несказанно умножатся!
Покойный Камбуджия не успел вознаградить Федиму своей царственной близостью, но была надежда, что его младший брат, Бардия, непременно приблизит к себе дочь знатного персиянина. И тогда он станет ещё более важным и могущественным. А вдруг это вовсе не Бардия, а самозваный безухий маг? Что тогда?..
Несчастный Отан продолжал терзать себя догадками и предположениями. Какая, в конце концов, разница, кто он? Пока этот лже-Бардия – глава Персидской державы, он полный хозяин судеб своих подданных. И если Федима будет его любимой женой, как Роксана у покойного Камбуджии, то благополучие её семьи только упрочится.
А если обман всё-таки откроется? Судя по тому, что сын Виштаспы о нём догадывается, где залог того, что он один знает об этом? И, ни на что не решившись, Отан отправился к своему ближайшему соседу, Гауварубе.
Хозяина он встретил во дворе усадьбы мирно расположившимся под раскидистой чинарой. Они любезно раскланялись, и Гауваруба добродушно осведомился:
– Ну как там в гареме? Что слышно?
Все знали, что дочь Отана удостоилась этой высокой чести. Но счастливый отец лишь сокрушённо вздохнул и покачал головой. Гауваруба указал ему на табурет:
– Садись. Рассказывай. Во дворец нас почему-то не зовут…
Отан охотно присел, не зная, с чего начать. Его выручил сам хозяин:
– Ходят слухи, что царь не бывает там, а призывает женщин к себе поодиночке.
– Да, – подтвердил гость, – их привозит ему визирь.
Гауваруба внимательно окинул его взглядом:
– А визирь у него из рода магов…
– Он бывший придворный Великого Куруша и верный помощник покойного Камбуджии, – подсказал гость.
– И стал главным визирем у Бардии, – двусмысленно закончил Гауваруба.
Оба некоторое время молчали.
– Жалко мне нашего доблестного Куруша, – соболезнующе продолжил хозяин. – Он сверг власть мидийца Иштувегу, а теперь наше царство вновь переходит к ним. – Он развёл руками. – Ведь Бардия – его внук!
– Если бы внук! – сокрушённо вздохнул гость.
Гауваруба встревожился:
– Что ты хочешь сказать? Разве нет? Тогда кто он?!
Тут Отан поведал ему то, что услышал от сына Виштаспы. Хозяин помрачнел:
– Выходит, нами правит какой-то корноухий маг?! Вот мы дожили!
– Тш-ш-ш… – встревоженно прошипел гость, оглядываясь по сторонам.