Страница 20 из 37
Чей конь заржёт первым (повесть, часть II)
Был у Дария конюх, сметливый парень по имени Эбар. Этому человеку Дарий сказал: «Чей конь первым заржёт при восходе солнца, тот и будет царём. Сделай так, чтобы я получил царский престол».
Вернувшись из далёкой Бактрии в Экбатану, столицу Мидии, Виштаспа стал её сатрапом. Его старший сын Дараявуаш давно вырос, возмужал, отрастил пышную бороду и вступил в законный брак, удачно женившись на дочери знатного персиянина – Статире. У них родился первенец, названный Артобазаном.
Сам же Виштаспа, возраст которого неумолимо приближался к полувеку, большую часть которого он участвовал в походах и делах покойного Куруша, ныне, наблюдая странные поступки своего самонадеянного сына, частенько хмурился и тяжело вздыхал. Дараявуаш, тонко чувствуя натуру отца, как бы невзначай временами заводил осторожный разговор:
– Скажи, дорогой отец, почему Великий Куруш беспрестанно воевал?..
Виштаспа с ответом не спешил.
– И зачем он в конце жизни пошёл на массагетов?.. Что они ему сделали?..
Отец слегка улыбнулся:
– А ничего другого ему не оставалось…
– Это почему? – сын и вправду не понимал.
– Война была его ненасытной, желанной долей… Он жил в ней, как косточка в финике… – Виштаспа помедлил, отдавшись воспоминаниям. – Одержав первую победу над мидийцами, он ощутил её вкус и запах… И не мог забыть, не мог променять их ни на какие сокровища!.. Так уж случилось…
Двадцатипятилетний сын тоже успел поучаствовать в жарких стычках с дикими лесными племенами, живущими по берегам неукротимого Инда, не понаслышке зная, что такое война. Однако никак не мог взять в толк, зачем нужно с кем-то беспрерывно враждовать.
– А наш новый царь Камбуджия?.. – прозвучал неожиданный вопрос.
– Камбуджия – сын своего отца, – твёрдо бросил Виштаспа и тут же признал: – Только удача, скорее всего, не передаётся по наследству…
Они сидели во дворце бывшего царя Мидии Иштувегу, свергнутого почти тридцать лет назад. Когда-то пышные, прихотливо изукрашенные хоромы заметно обветшали, утратив былое великолепие и блеск, превратившись в их унылое, жалкое подобие. Обманом захватив Экбатану и сослав её властителя, напористый перс вовсе не думал сохранять чужую красоту и величие. Ему были нужны лишь покорённые земли и народы. Чем больше, тем желанней…
– Как-то я спросил Куруша, – после долгой паузы сказал Виштаспа, – зачем он взял в жёны дочь мидийского царя…
– И что он тебе ответил?..
Пожилой вельможа недоумённо пожал плечами:
– Пусть все соседи думают, что Иштувегу сам отдал ему трон, выдав за него свою дочь. Как более достойному…
Сын вдруг спросил:
– А Камбуджия, завоевав Египет, разве взял в жёны дочку фараона?..
Пожилой сатрап горько усмехнулся:
– Камбуджия думает, что он выше этого!.. И сам провозгласил себя владыкой Египта, назвавшись сыном их главного бога Ра…
– И египтяне это признали? – Дараявуаш, похоже, сомневался.
– Их никто не спрашивал… – Виштаспа немного помолчал, потом спокойно рассудил: – Покойный Куруш, смело взяв Вавилон, поставил его, ещё юношу, царём над покорённой страной… И теперь для него нет ничего невозможного, ведь он законный наследник великого отца!.. Ему всё нипочём!..
– А Бардия? – вставил сын.
– Бардия слишком молод…
– Но он внук Иштувегу! – не согласился Дараявуаш.
Пожилой вельможа ещё раз окинул взглядом обветшалые покои, в которых они сидели, вздохнул и негромко ответил:
– Когда я впервые оказался здесь, в Экбатане, ко мне пришёл удивительный старик, которого звали…
– Заратуштра? – подхватил Дараявуаш.
Отец кивнул:
– Да, он… – и неожиданно громко хлопнул в ладоши.
Появился, низко кланяясь, молодой евнух.
– Принеси-ка мне священные свитки, – распорядился хозяин.
Евнух ушёл, а Дараявуаш вспомнил:
– Это те свитки, которые передал тебе когда-то сын Заратуштры?..
– Да, но они были записаны на воловьих шкурах, а я велел перенести их на пергамент… – пояснил отец.
Вошли уже трое евнухов, бережно неся в руках кожаные круглые футляры, как по команде замерев возле высокого трона повелителя. Виштаспа взял один из принесённых футляров, осторожно извлёк хрустящий плотный рулон, с обожанием развернул его и вдохновенно прочёл:
– «Я вознесу свою душу к небесам чистой мыслью, и, зная о благословенной награде, которой Всемогущий Ахура щедро одарит за добрые деяния, я научу людей бороться за истину и следовать праведности!..»
В зале воцарилась тишина. Даже евнухи, покорно державшие драгоценные футляры, благоговейно замерли, словно обратившись в изваяния. Виштаспа обратился к сыну:
– Я прожил довольно долгую и нелёгкую жизнь, следуя заветам предков и подчиняясь воле Великого Куруша… – он сокрушённо качнул головой, – но, читая эти вдохновенные письмена, понял, что шёл неверным путём…
– А что такое верный путь? – негромко полюбопытствовал Дараявуаш.
– Верный путь? – Виштаспа не задумываясь ответил: – Это значит хранить в себе добрые мысли, произносить добрые слова и делать добрые дела!..
Сын позволил себе усомниться:
– Разве Куруш этому не следовал?..
Виштаспа ждал этого вопроса.
– Думаю, что нет… – Он горько усмехнулся. – За это и поплатился жизнью! Ахура-Мазда покарал его. Теперь судьбу его повторяет Камбуджия…
– Но у него есть второй сын, Бардия…
– Бардия ещё молод, – повторил пожилой сатрап, – у него слишком мало шансов повлиять на чьи-то судьбы…
– Но он занял твоё место в Бактрии! Теперь в его власти целая провинция… – не согласился Дараявуаш.
Отец вздохнул:
– Кто знает, почему Камбуджия его туда отправил. Явно не затем, чтобы заботливо беречь и лелеять…
В хоромах вновь воцарилась тишина…
– И ты приказал сжечь его? Обратить в жалкий пепел?! – ужаснулся Гаумата.
– А что прикажешь делать? – старший брат пытался поставить младшего на своё место. – Ведь хуже проказы нет ничего на свете! Тебе ли этого не знать? – убеждённо воскликнул он. – Может, ты хотел, чтобы здесь все передохли?!
Гаумата этого не хотел, но то, что случилось, потрясло его.
– И как нам теперь жить?! Что подумают люди?..
Патизиф пристально взглянул на него:
– Бактрийцы не должны об этом знать… ни одна живая душа!..
Младший брат недоумённо пожал плечами:
– А кто будет нами править?.. Ведь Бардия был сатрапом…
Старший брат немного помолчал, потом обдуманно ответил:
– Править станешь ты…
– Я?! – Гаумата не верил своим искалеченным ушам. – Да как можно?! – он не находил слов.