Сердце стаи

Об этом я знала не понаслышке. Меня вырастили волки. Удочерили двое самых лучших из них. Бывало, что я не спала ночами и все мечтала, мечтала и мечтала стать как они, хотя никто никогда не заставлял меня пожалеть о том, что я была иной. Родители пытались убедить меня в том, насколько мне повезло, что я была особенной – как будто я знала, что это значит. Я очень сильно скучала по ним, но мысли о папе с мамой напомнили мне о своем долге.

Мне нужно пойти по их стопам – сделать все, что в моих силах, для ребенка, который биологически, может, и не был моим, зато был мне родным во всех остальных смыслах. Во всех, которые имели значение.

И мне следовало переехать туда, где много волков.

Волки

не возражали против меня и моего запаха. Равно как и огры. При этом, как их и изображали в книгах и фильмах, оборотни были собственниками, склонными к чрезмерной опеке, помешанными на семье. И особенно это касалось детей и других членов стаи. В этом большинство сценаристов не ошибались.

В мире существовали вещи и похуже, чем группа людей, которые брались воспитывать каждого ребенка в непосредственной близости от их собственного.

– Ты еще не рассказал про «но», – напомнила я Мэтти. – Скажи ей.

Лицо Сиенны просияло.

– Есть «но»? Что это? Придется побрить голову, чтобы жить там? Принести в жертву животное? Они полигамны? Потому как я не представляю себя одной из множества жен.

Я перевела глаза на Мэтти. Он улыбнулся, а вслед за ним и я.

– Я как раз шел к этому. – У него был такой зловещий вид, что я поблагодарила бога за то, что уже знала, что собиралось вылететь из его рта. Он встретился взглядом с женой. – Ей придется вступить в стаю. Они не позволят ей жить там, если она не поклянется им в верности. Так им удавалось сохранять эту тайну столько времени, и отчасти поэтому другие существа не пытаются постоянно переехать к ним.

Она снова поморщилась.

– О какого рода клятве мы сейчас говорим? Она не должна быть такой уж ужасной, раз ты все еще время от времени видишься с Генри. Они не держат его там в заложниках, так ведь?

– Думаешь, кто-то смог бы удержать Генри в заложниках? – Мэтти усмехнулся.

Если он был таким же, каким я его запомнила, ответ отрицательный. Мои воспоминания о Генри хранились в том участке мозга, который я заперла на замок. Большая часть из них была нейтральной, часть приятной, часть очень приятной, но были и те, что причиняли боль. Те, что я не отпускала, пока не повзрослела в достаточной степени, чтобы переработать их и понять, почему кузен Мэтти сделал то, что сделал.

Сиенна прыснула от смеха и пожала плечами в знак согласия.

– Так в чем подвох?

Мэтти искоса посмотрел на меня снова, словно проверяя, убеждаясь в том, что я была готова к ответу.

Я ухмыльнулась ему, потому что

знала

. Из-за этого нехилого подвоха я ночами не спала, гадая, смогу ли я пройти через это. Проверить, насколько велика моя любовь к Данкану. На что я готова пойти ради него.

И если мое согласие не сообщит всему свету о том, как я обожала своего мальчика, я даже не представляла, что еще могло это сделать.

В глазах Мэтти мелькнул блеск веселья, когда он, наконец, выдал объяснение, которое разубедило бы человека в менее отчаянном положении переезжать на тайное ранчо:

– Нине придется выйти замуж.