Страница 73 из 206
– Я никогда не отличалась вашим обонянием и не знала, что упускаю, но чем больше мы разговариваем, тем больше мне кажется, что немало, – в шутку ответила я.
– Оно может сделать жизнь намного проще и в то же время чертовски усложнить ее, когда ты вынужден всегда говорить только правду и разбираться с последствиями, поскольку не в силах солгать ни о чем.
– А когда другой человек лжет о чем-то, это намного неприятнее, ведь ты знаешь об этом, – согласилась я.
Когда я была совсем маленькой, помню, как долго не могла перестать лгать родителям о всяких мелочах, которые, как я считала, могли разозлить их. Я чувствовала себя дерьмом от этого и до сих пор ощущала вину за определенные вещи, которые пыталась скрыть от них, даже если они теперь уже казались мелкими и незначительными. Порой, когда мне приходилось разбираться с неприятностями, это казалось проклятьем, хотя на самом деле таковым не являлось. Проблемы возникали из-за обиды.
Генри кивнул.
– Каким бы хорошим лжецом человек ни считал себя, ему никогда не обмануть нас.
Судя по тому, как он произнес это, у Генри предостаточно опыта в подобных вещах. Пожалуй, так оно и было, если учесть, что он служил в правоохранительных органах и занимал такое положение в общине.
Опустив глаза, я прочитала меню. Они подавали три разных вида стейка: один с картофельным пюре, второй с картошкой фри и третий – с салатом на гарнир. В меню также было указано мясо бизона и лося.
Эта закусочная явно подавала блюда для плотоядных волшебных созданий.
Как бы я ни любила стейк, сейчас мне больше хотелось утешения. От сэндвича с беконом, латуком и томатами в меню у меня заурчало в животе. Я закрыла ламинированные страницы и откинулась на спинку дивана.
Я сложила руки, переплетя пальцы, и улыбнулась мужчине напротив. Мне не хотелось портить ему обед своими рыданиями.
– Ты уже знаешь, что будешь заказывать?
– Рибай, – ответил он, ни на секунду не отводя своего пристального взгляда от меня.
– Твой кузен всегда его заказывает, когда он есть в меню.
– Из всей вырезки в нем лучший процент жира. – Он положил руки на стол, переплетя свои длинные пальцы: его светло-карамельная кожа отчетливо выделялась на фоне столешницы. Из украшений на нем были лишь армейские часы с блестящим цифровым индикатором.
– Сколько раз ты переезжала? – поинтересовался он, удивив меня сменой темы разговора.
– С тех пор как стала жить в автофургоне? – До его приобретения я на самом деле мало где бывала.
Покинув маленький городок, в котором мы выросли, мы с Сиенной переехали в Санта-Фе, где я в полной мере познала, насколько не люблю жить среди большого количества людей. Но ради подруги я оставалась в городе до тех пор, пока мы не завершили шесть с половиной лет обучения, хотя мы обе выпустились со степенями по специальностям, которые ни разу больше нам не пригодились, – и с трудом не сдали экзамены. Работать полный день и учиться – не для слабаков. К тому времени я уже полностью исчерпала всю свою любовь к Санта-Фе.
Но я понимала, что Генри спрашивал не об этом, хотя он и опустил подбородок. Но я все равно рассказала ему.
– Не знаю, хватит ли нам времени, чтобы перечислить все места, но я почти уверена, что останавливалась почти на каждой стоянке для туристских автофургонов и в каждом национальном парке на западном побережье как минимум по одному разу, а в некоторых и по несколько раз. Я прожила год в Аризоне, еще год в Калифорнии, несколько месяцев в Нью-Мексико, но не там, где мы жили… – Я пожала плечами. – Везде, Пушок. В Северном Колорадо. Но никогда не слышала про Лобо-Спрингс. Я и не знала, что такое место существует. Южная Дакота и Вайоминг – самое похожее, что я испытывала, но с этим местом им не сравниться. Это место словно ядерный реактор м-а-г-и-и.
Генри расправил пальцы на столе.
– На Аляске есть место, где ее много. Банф и окрестности Тандер-Бей сильнее всего похожи, но все же до нас им далеко.
Мэтти уже упоминал место на Аляске.
– Правда? Я ни разу не была ни в одном из них. – Каковы были шансы, что все эти места располагались в непроходимых лесах? А может, именно поэтому там и была дикая природа.
Древняя теория заговора.
– Там живет большая часть общин вроде нашей, по крайней мере те, которые преуспели. – Он снова понизил голос настолько, что мне пришлось сосредоточить все свое внимание на чтении по его губам.
– А их много? Я знаю об этой благодаря тебе и твоему кузену, а еще мне в голову приходит одна в Канзасе, но это потому, что я подслушала разговор около своего автофургона. И они не сказали о ней ничего хорошего.
– Если это та, о которой я знаю, то те, кто управляют ею, идиоты, и чудо, что они еще существуют, – ответил он. – Общин не так уж много. Такого же размера, как наша, можно по пальцам перечесть, тех, что поменьше, побольше. В основном разросшиеся семьи. Улицы в маленьких городках, на которых все соседи волшебные.
– Такие улицы мне известны. – Как, например, та, на которой стоял мой дом. Вся улица была волшебной – не то что кто-то расхаживал в своем ином облике, ничего такого, но неоднократно чья-то «крупная собака» сбегала из дома и была замечена другими людьми. У нас было много ирландских волкодавов, которые редко, но впечатляюще появлялись по ночам.
Волкодавы. Тот, кто придумал эту отговорку, был умен.
– Твоя семья правда оставила всю эту землю тебе? – спросила я его.
Генри кивнул.
– Семья моего отца, да. Отец Мэтти отказался от своего права на нее.
Что-то подсказывало мне, что он вряд ли оценил бы, реши я и дальше обсуждать эту тему рядом с таким большим количеством любопытных людей. Я сменила тему:
– Как ты выплачиваешь имущественный налог?
Этот мужчина посмотрел мне прямо в глаза и ответил:
– Деньгами.
Я переместила свой вес вперед, на локти, мой лоб завис над столом, и я засмеялась.
– Да кто ты такой?
Я украдкой бросила на него взгляд, и едва заметная, крошечная улыбка тронула его суровые губы.
Я как раз наблюдала за тем, как его серьезный рот сопротивлялся ухмылке, когда вернулась мама Шайло. Она сначала поставила мой молочный коктейль, а потом стакан с водой.
– Вы уже решили, что хотите заказать? – поинтересовалась она, а язык ее тела снова говорил, что ей неуютно. Возможно, она нервничала.