Сердце стаи

– Вчера вечером я кое-что почитал о них. Информации не много. В разных местах их называют по-разному, но все они, похоже, агрессивны… – Мужчина, Рэндалл, осекся, и его взгляд снова скользнул ко мне.

А он симпатичный, подумала я, а у меня миссия, в которой нет пути назад. Очень важная миссия. Я не сдержалась и тайком бросила взгляд на его левую руку, только вот она находилась с той стороны его тела, к которой у меня не было прямого доступа. Придется попытаться снова как-нибудь в другой раз, решила я, раскачиваясь на пятках вперед и назад и слушая их.

Тут я не должна была торопиться с выбором. Если только…

– Будем начеку, – сказал Генри. Последовала пауза. – Кто-нибудь из вас видел Доминика сегодня?

Где я раньше слышала это имя?

Мужчина издал звук, похожий на фырканье.

– Не вблизи, зато его фингал под глазом я заметила издалека.

Парень, который разбил ему губу!

– Пусть радуется, что я ему и второй не подбил, – тихо ответил Генри. – Сообщите, если не явится на патрулирование сегодня вечером. Мне пора ехать и покончить с этим до начала смены, – сообщил им Генри. – Берегите себя.

В этом месте я, как по команде, перестала изображать дурочку. Я улыбнулась им.

– Была рада познакомиться с вами обоими. Пожалуйста, сообщите, если я могу чем-то помочь. Я живу в клубе.

Женщина, Эни, снова ухмыльнулась, а Рэндалл кивнул. Я была почти уверена, что заметила, как его нос тайком подвигался. Как-нибудь я разрешу ему обнюхать меня, если он все еще захочет. Я не поняла, с чего вдруг Генри стал так опекать меня. Попросить позволения обнюхать кого-то – это не грубость. Грубым считался только вопрос о том, кто ты такой.

– Ловлю на слове. Увидимся, – сказала Эни. – Береги себя, Генри. Дом – придурок.

Генри и я встретились взглядами, и я посчитала это за сигнал, что пора возвращаться к вездеходу. Он почти сразу же догнал меня, и, когда его рука опустилась мне на загривок, я немного взбудоражилась… пока он не направил меня вправо, изменив направление, которым я шла. Я подняла голову и улыбнулась ему.

Он убрал руку.

Десять минут назад он защищал меня от бигфута. А сейчас я словно была заразной. Жизнь умела сбивать с толку.

Вернувшись во внедорожник, мы пристегнули ремни. Я подождала, пока мы отъедем на небольшое расстояние, после чего сказала:

– Пушок? Спасибо, что вступился за меня. Я ценю это.

По-прежнему глядя вперед, он ответил:

– Не за что, – словно не было ничего особенного в том, что он встал между мной и гигантским разозленным существом, а потом еще и бросил бревно в отместку.

– Можем считать, что теперь мы в расчете, – сообщила я ему.

– В расчете? – Пауза. – За что?

– Я лет десять говорила себе, что если еще когда-либо увижу тебя, то врежу тебе под дых.

Еще один миг молчания, после чего он протянул:

– За что?

Я всегда знала, что он даже не представлял, как сильно его действия ранили меня. Став старше, я начала понимать, почему он поступил так, но я все равно была непоколебимо настроена врезать ему. Я удовлетворилась бы и подножкой.

– За то, что так увез Мэтти. Тогда меня сильно выбило из колеи то, как вы уехали, и ты даже не дал нам попрощаться. Он был близок мне не меньше, чем тебе, – объяснила я. – Но сейчас тебе уже не нужно об этом беспокоиться. Как я и сказала, мы в расчете. Ты, может, даже немного спас мне жизнь.

Его янтарные глаза снова скользнули в мою сторону. Он выглядел искренне удивленным.

– Сверчок, я… почему у тебя дрожат руки? – Он, нахмурившись, убрал ноги с педали газа. – От тебя не пахнет страхом.

Я даже не поняла, что они снова начали трястись. Я сжала их в кулаки. Пожалуй, сейчас была не лучшая идея вспоминать о том периоде. Наверное, мне стоило поговорить о другом.

– Я, вообще-то, как раз хотела спросить тебя об этом.

– У тебя лицо красное, – заметил он, к счастью, решив сменить тему.

Я прижала подушечки пальцев к щекам. Они были горячими.

– Я не чувствую себя больной. Но с тех пор, как мы приехали сюда, я ощущаю себя… дерганой? Как будто выпила сразу несколько банок энергетического напитка. – Я как-то сделала это, и было чудом, что у меня не случился инфаркт. Я так сильно напугала Сиенну, что она заставила меня пообещать, что я больше никогда не выпью ни одной банки. – Здесь невероятная магия, хотя я спрашивала Сиенну, и на нее она как будто совсем не оказала воздействия.

Генри еще больше снизил скорость. Большие руки сжали руль. В его горле раздался негромкий рык.

– Я не чувствую себя плохо, но это мне напоминает ощущения под кайфом, – с трудом попыталась я объяснить.

– Некоторые из живущих тут более чувствительны к ней, чем остальные.

– Правда?

Он кивнул, глядя на природу за лобовым окном.

– Чем больше находишься на улице, тем легче. Через месяц с тобой все будет в порядке.

Хмм. Я решила поразмыслить об этом позже.

– Тебя это не беспокоит? – поинтересовалась я.

– Нет, но я почти всю свою жизнь провел здесь. Я люблю почти все на этой земле.

Его слова заставили меня улыбнуться. Затем я спросила:

– У вас часто бывают проблемы с другими созданиями? С теми, которые не являются частью общины?

– Редко, но они случаются чаще, чем мне хотелось бы.

– Думаешь, это из-за того, насколько сильная магия здесь? Она вроде как притягивает их сюда?

Он выкрутил руль в сторону и объехал невероятно толстое бревно, распиленное пополам.

– Тут не нужно быть ученым, но да, я думаю так. Чем ближе подходишь к этому месту, тем сильнее начинаешь чувствовать магию. Для некоторых она вроде магнита. В полнолуние еще хуже.

– От этого, должно быть, очень непросто обеспечивать безопасность живущих здесь людей и охранять свою территорию.

Чем больше я думала об этом, тем сложнее мне все это казалось. Сколько существ натыкались на это место и решали, что хотят стать его частью? Или забрать его только себе? И почему только некоторые ощущали на себе его воздействие, а не все? По той же причине, отчего одним нравился аромат лаванды, а другие считали его противным?

– Мы предпринимаем меры, чтобы не допускать такого, но это происходит постоянно. Бывает, что проходят недели без единого инцидента, иногда даже дольше, а бывает, что за одни сутки дети сбегают из дома, их пытается сожрать речная старуха и сасквоч решает устроить драку, потому что он одинокий и злой.

И

это

задело меня за живое.

– Этот бигфут одинокий?

Уголок рта Генри напрягся.