Сердце стаи

Глава 29

Я знала, что это тупо.

А еще я знала, что не было ни одной причины, почему мы не могли подождать еще один день, чтобы сделать это.

«Торопиться некуда», – настаивал Франклин ранее, когда я, запинаясь, рассказала ему наш план.

Было куда, и все же некуда.

В тот же день, когда мы познакомились, братья-гончие решили, что хотят задержаться подольше. Они объяснили это своим желанием провести больше времени с Данканом, который действительно был их братом. Генри тоже подтвердил это после того, как они сняли свои браслеты и позволили всем ощутить их магию. Мне не настолько хотелось знать, был ли у них общий отец, чтобы спрашивать об этом как можно скорее. Но, быть может, как-нибудь в другой день.

Они объяснили, что их мать была долгоживущим существом, известным во многих местах как первая адская гончая, а кое-где как гончая-фейри. Но, в отличие от Данкана, мать воспитывала их до тех пор, пока им не исполнилось пятнадцать, после чего оставила их на Аляске, где они и прожили большую часть своей жизни. Никто не знал, почему она без объяснения бросила Данкана и чем занималась после того, как покинула своих детей много лет назад, но в какой-то момент я напомнила себе, что это не имело значения.

Я не то чтобы хотела, чтобы она вернулась.

Это была ужасная мысль, но я не собиралась извиняться за нее. Больше не собиралась. Я любила его, он был только моим, вот потому-то мне и нужно было провести эту беседу.

Точнее, нужно было, чтобы братья-гончие провели эту беседу. Я была всего лишь невинным наблюдателем. Наблюдателем, весь мир которого зависел от ее исхода.

С тех пор как приехали братья, луна будто понимала, что эти несколько дней были одними из самых важных в моей жизни, и сияла во всем своем великолепии каждую ночь. Такая яркая и прекрасная, от нее магия в воздухе казалась намного слаще и сильнее. Ее свет словно обнимал меня.

Или, как сказал Паскаль, опьянял. Только без алкоголя.

Среди деревьев впереди возникла большая мохнатая фигура, и я выпрямилась, уловив взгляд янтарных глаз в темноте, острую морду. Хищник. Самый крупный в лесу.

Генри мог быть таким бесшумным, когда хотел.

Внушающий трепет волк, отчасти амарок, отчасти Фенрир, подкрался, пока я сидела на поляне, и, опустив морду, обнюхал мои щеки, шею, уткнулся своим теплым и влажным носом в мои волосы и затылок.

До этого момента я была совсем не в настроении смеяться, но тут расхохоталась.

Было щекотно.

Поразительный волк, который с завтрашнего дня должен был стать моим официальным мужем, обернулся вокруг моего тела и медленно опустился на землю. Его ребра и бок так близко прижались к моей спине, что я смогла откинуться на него. Я протянула руку и как можно глубже просунула пальцы в его шерсть, жесткую и мягкую одновременно. Его челюсть, полная острых-преострых зубов, скользнула по моей макушке.

Другой рукой я коснулась длинной ноги сбоку от меня, когда с той же стороны, откуда появился и он, прибежали два малыша. Один наскакивал на другого, по очереди гоняясь друг за другом по пути к нам. Агнес, намного крупнее, чем в нашу первую встречу, но все еще маленький белый волчонок, и Данкан, с более короткой шерстью и невероятными ушами, которыми мне так нравилось закрывать свое лицо при любой возможности.

– Они собираются поговорить с ним сейчас, – сообщила я волку Генри, водя пальцами вперед и назад по его шерсти. Он был таким основательным, что я могла позволить себе утонуть в нем.

И я была уверена, что всегда могла это сделать, даже когда он был в своем ином обличье.

Я покрутила черную прядь между кончиками пальцев.

– Мне нужно знать, Пушок. Я хочу покончить с этим, – призналась я, уткнувшись щекой в его мех. – Они нравятся мне, и я вижу, что ему тоже.

Он скользнул мордой по моему лицу. Звук его дыхания успокаивал.

– Из-за их разницы в возрасте мне все еще сложно осознать, что они братья, но кто я такая, чтобы судить? Судя по тому, что он упоминал, Франклину как минимум четыре тысячи лет, – высказала я ему о мужчине, которого оставила на кухне со своими родителями и друзьями. У них было так много вопросов к нему.

Волк Генри снова положил свою челюсть на мою макушку, и со стороны клуба раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, давший мне понять, кто идет.

– Взгляни на него, Пушок. Он совсем не похож на оружие массового поражения, – пробормотала я, и тут вселенная будто услышала меня, и он запнулся. Данкан споткнулся обо что-то и перекувыркнулся через голову, после чего снова вскочил на ноги с таким видом, словно ничего не произошло.

Я ухмыльнулась, даже несмотря на знакомый страх, сковавший мой живот.

Что бы ни случилось, мы будем вместе

.

Вместе мы могли выдержать что угодно.

Как, например, моего биологического отца, вестника смерти, которого его собственный брат вырубил и оставил на несколько часов спать во дворе, пока Франклин не сжалился и, с помощью других мужчин загрузив его в машину, не отвез его в ближайший мотель. Вернувшись, мой дядя пересказал основное. Мой биологический отец был готов отступить, но он желал поговорить. Рано или поздно. В будущем, но только в ближайшем будущем.

Он походил на упрямого самовлюбленного козла, но, разумеется, его уже было не исправить.

И я согласилась. Часть меня надеялась, что он забудет или передумает – такое было бы не впервые, – но другая, очень маленькая и мелочная часть меня радовалась, что он сожалел и теперь был вынужден жить с этим. И эта же крошечная часть меня надеялась, что он попытается наладить наши отношения, что он падет мне в ноги. У меня было столько вопросов.

Посмотрим.

Я не собиралась ждать, затаив дыхание.

К тому же сперва мне нужно было пережить это.

В глубине широкой груди Генри раздался звук, когда двое мужчин зашагали по траве, неровно покрывавшей холм. Я была уверена, что братья – подробно рассказавшие мне о том, как их называли Хуодоу, когда они недолго жили в Китае, – могли учуять мое волнение, но я решила не скрывать его от них. Данкан был мне дороже всего на свете, и я никогда не стала бы делать вид, будто это не так.

Мы с братьями уже обсуждали наш план действий. Они сообщили мне, что поговорят с Данканом, и я была признательна им за их готовность, так что между нами царило взаимопонимание. Я не винила их за надежду на то, что мой Пончик мог вернуться на Аляску с ними. Было бы нечестно не рассказать ему обо всех возможных вариантах, которые у него имелись. Даже если эти варианты вызывали во мне желание свернуться калачиком.