Сердце стаи

Из его пасти вырывался огонь! Никто мне про это не говорил! Я крепко обняла его.

Огонь! Из пасти!

Я подняла голову.

– Генри,

ты это видел?

Он уже ухмылялся. Его яркие глаза были широко распахнуты, когда он кивнул.

– Это было здорово, Данкан.

Он заслужил еще обнимашек и получил их.

– Это тот ребенок, о котором ты упоминал, брат? – решил поинтересоваться мой биологический отец голосом, в котором уже не слышалось злости. В действительности в нем слышалась… заинтригованность? – Моя дочь подружилась с адской гончей? И ты даже не подумал рассказать мне о том, что именно поэтому вынюхивал что-то у братьев?

Я не собиралась утруждать себя и замечать, что он снова назвал меня своей дочерью, равно как и все остальные.

– Я не должен тебе ничего рассказывать, – строго ответил Франклин.

Мой биологический отец фыркнул, и я, встав, увидела, как язык его тела изменился. Мне показалось, что он расслабился.

– Ясно. – Он снова фыркнул, но уже легче. – Полагаю, в будущем мне еще захочется услышать эту историю о том, как ты подарила мне внука-гончую.

Я не разобрала, кто на кого натолкнулся, – я на Генри или он на меня.

Внук-гончая? Неужели этот человек, которого я ни разу в жизни не видела, уже называл моего Пончика своим внуком? Это же был не сон. Такого не могло быть.

А потом он снова все испортил.

– А это тот человек, который, как я слышал, пытается запятнать мой род? – продолжил он, буквально роя себе самую глубокую могилу на свете.

Мы с Генри переглянулись, и его губы скривились в оскале.

Мне не было нужды вступать в бой. Генри подтвердил это, когда тряс Доминика как тряпичную куклу. Я с поклоном выставила вперед руку ладонью вверх, уступая ему дорогу. Что-то подсказывало мне, что ему хотелось этого.

И этот игривый забавный мужчина, скрытый под слоями ответственности и долга, с силой не знаю скольких человек, подмигнул мне. Но только мне. Потому что, когда он развернулся лицом к моему отцу, всю его любовь как ветром сдуло, и вперед вышло Его Пушистое Величество. Его челюсть была очерчена, подбородок высоко поднят, взгляд сосредоточен на цели.

Он был невероятен.

– Единственный, кто тут много себе позволяет, – это ты, – прорычал Великий Волк, угроза в чистом виде. – Это мой лес, и ты вторгся на мою территорию без разрешения.

Мой биологический отец презрительно фыркнул.

– Это должно напугать меня? – спросил отец, вернувшись к тому тону, который не значил ничего хорошего. – Она

моя

дочь.

Из груди Генри вырвался смех, но в нем не было ни намека на веселье. Если честно, он был несколько пугающим. Мне он понравился.

Краем глаза я заметила, что даже Франклин повернулся к Генри, словно удивившись его смелости. Наверное, одно дело знать, что ты сильнее обычного оборотня, и другое – провоцировать бога смерти. Но опять же, Генри ведь не был простым старым волком.

– Все, что ты видишь здесь, мое.

Она – моя

.

Его магия – яркая и более насыщенная, чем обычно, словно до этого сокрытая в нем, – будто на крыльях разнеслась по лесу, обхватив все на своем пути.

– И я вырву тебе кишки и запихну их тебе в глотку, если ты считаешь, будто имеешь хоть какое-то право решать за нас наше будущее, – огрызнулся Генри, и мускулы на его спине под рубашкой заметно напряглись.

Я прижала руку к сердцу, потому что

я, черт возьми, так и знала!

Он был готов выпотрошить человека ради меня! Я так и знала, так и знала, так и знала!

Я, должно быть, пискнула, потому что Генри поглядел на меня через плечо.

Выражение на моем лице, вероятно, говорило о том, как я люблю его, потому что он весь просиял, на его лице растянулась улыбка, хотя всего секунду назад он был в бешенстве. Его бровь приподнялась на миллиметр.

– Ты так широко не улыбалась, даже когда мы решили пожениться.

– Наверное, физическое насилие – мой язык любви. – Я по-прежнему держала руку на сердце. – Я просто знала, что ты готов на сомнительные действия, чтобы защитить нас. Я так и знала, Пушок.

Он протянул руку назад и подтолкнул меня.

Я взяла ее.

– Всегда, – провозгласил Генри своим хриплым голосом в ночи.

– Выпотрошишь подчистую?

– Медленно и мучительно, – пообещал он.

У меня защекотало в носу, и в мою голень врезалось тельце. Я посмотрела вниз и обнаружила Данкана, который прижался ко мне, все еще не спуская глаз с моего биологического отца. Огонь больше не вырывался из его пасти, а хвост по его меркам выглядел как обычно.

Взяв себя в руки, я крепче сжала ладонь Генри и взглянула на своего биологического отца. Он подошел чуть ближе, и теперь было легко разглядеть все черты его лица. Вот и славно. Теперь я не ошиблась бы в своих намерениях.

– Это не твой род, а мой. И если мои будущие дети в два года окажутся размером с миниатюрного пони, ты не будешь иметь к этому никакого отношения, – сообщила я ему.

Отчего-то это привлекло его внимание, и мой биологический отец сделал два шага вперед.

– Как твоя фамилия? – пожелал он узнать.

– Он обращается ко мне или к тебе? – прошептала я Генри.

– Я не знаю.

– Я знаю твою фамилию, дитя! – проревел мой биологический отец. – Оборотень!

Данкан зарычал.

– Зачем ему знать твою фамилию? – спросила я Генри, нагнувшись, чтобы успокоить своего мальчика, хотя, быть может, стоило поглядеть, как волшебный огонь вырывается из его пасти. Я все еще не могла поверить в то, что он сделал это. Мне нужно было расспросить братьев-гончих об этом. – Все хорошо, Пончик. Он не был хорошим отцом, так что я не удивлена, что и дед из него не очень, так кричать-то.

– Он во всем не очень, – добавил Франклин, по-прежнему не спуская глаз с брата.

– Он спрашивает, чтобы угадать, кто мои предки, – ответил Генри, а потом прокричал: – Я Блэкрок и Нюберг.

Мой биологический отец прищурился.

– Твоя мать была…

– Да. – Генри не удосужился позволить ему закончить фразу.

– Ясно. – Он снова моргнул, даже еще медленнее.

По-видимому, он был знаком с матерью Генри.

Данкан издал тихий протяжный вой, который заставил всех нас посмотреть на него.

–

Да

. – Он помахал хвостом, голубое пламя которого ярко горело в ночи. Его глаза на фоне шерсти походили на два красных уголька. Он был прекрасен.

Незнакомец пошевелился.