Страница 180 из 206
Глава 26
На свете существовало немало вещей, в которых я была хороша. Еще больше тех, с которыми справлялась неплохо. Но еще больше, чем мне хотелось бы признавать, было того, что давалось мне хреново.
Управление своими эмоциями находилось где-то посередине.
По пути за детьми мы с Генри почти не разговаривали. Он взял меня за руку и улыбнулся, когда я с удивлением и удовольствием поймала его взгляд. Этой же рукой я только что дрочила ему. Но поскольку никогда не знаешь, кто мог нас услышать, вместо того чтобы поговорить о том, что мы творили друг с другом, я спросила его, что именно стало с Шайло и Паскалем. Сжав зубы, он в подробностях пересказал мне, как отреагировали их родители.
Фиби выплакала все глаза, а потом заявила, что поставит на Шайло отслеживающее устройство. Его отец, милейший огр из всех, кого я видела, – а я встречала немало чудесных огров, – тоже прослезился. Я и не представляла, что мой маленький тихий приятель был таким нарушителем правил, что его собирались посадить под домашний арест как минимум лет на пять.
То, что я узнала про Паскаля, можно было свести к следующему: его мне было не видать еще лет десять или двадцать, если ему повезет.
Когда я упомянула о том, что могла бы вступиться за мальчишек перед их родителями, Генри покачал головой и попросил меня подождать несколько месяцев. Все были разочарованы и сильно злились на детей. Я понимала их. Одно дело озорничать, но совсем другое – рисковать собственной жизнью. Если они не завяжут с этой фигней сейчас, то насколько далеко зайдут, когда станут старше?
Как раз примерно через двадцать минут после звонка Агнес мы забрали детей: все трое взрослых идеально изобразили, будто это было наше решение. Затем мы отправились в клуб, взяли фруктовый лед и поиграли в догонялки. Поскольку подружки Агнес по сну считали, что у них выходной, я пригласила ее остаться в нашей комнате и была очень удивлена, когда она согласилась.
То, как она прошептала «Спокойной ночи, Нина» перед тем, как я выключила свет, наверное, останется в моей памяти до скончания веков. Я засыпала с улыбкой на лице – из-за нее и мужчины, которого она обожала и который звал ее Жучком.
Что привело нас к этому моменту?
Я планировала отложить разговор с Данканом, пока не продумаю его получше, но меня хватило на полчаса после того, как он проснулся, когда Агнес – в своем обличье волчонка – отправилась в свою комнату и, зевая, оставила нас одних на кровати.
По правде говоря, у меня из головы не выходил разговор с Генри и то, как мы
вроде как
договорились
вроде как
создать пару.
Всего-то до конца моей жизни.
И жизни Данкана.
И жизней наших будущих потенциальных детей.
Генри, пожалуй, был единственным мужчиной, рядом с которым я хотела бы просыпаться и засыпать следующие пятьдесят с лишним лет, который говорил бы мне такое, отчего все мое тело словно охватывал пожар.
Генри Блэкрок, Великий Волк – как его называли гномы, по-своему предложил мне выйти за него замуж.
Мне хотелось позвонить Мэтти и Сиенне и рассказать им обо всем, но я не стала этого делать. Сперва мне самой нужно было разобраться кое с чем – и не когда рядом был тот, с кем мне нужно было поговорить еще больше, чем с ними обоими вместе взятыми, как бы сильно я ни любила их. Ведь что бы я ни решила, это непосредственно сказалось бы и на нем.
И именно это крутилось у меня в голове, когда Агнес ушла, а мой любимый Пончик уставился на меня своими умными красными глазками так, будто прекрасно понимал, что я хотела поговорить с ним о чем-то.
Я могла бы чуть подождать, но мне плохо удавалось скрывать от него что-либо.
Мы слишком хорошо знали друг друга. Я могла по его ушам сказать, что он чувствовал, а мне даже не надо было вздыхать, чтобы он догадался, что меня что-то беспокоит. Так хорошо быть понимаемой другим было одним из величайших подарков в моей жизни.
Я сосредоточилась на своем щенке и улыбнулась его прекрасной шерстке и идеальной голове. С каждым днем он все больше и больше напоминал черную гончую, если не считать глаз и хвоста.
– Пончик, нам нужно поговорить.
Он моргнул.
–
Да
.
– Я знаю, что ты знаешь, что ты самое важное существо в моей жизни и, что бы ни случилось, ты всегда будешь для меня на первом месте.
–
Да. Люблю
.
Видите? Он заслуживал всей моей беззаветной любви.
– Вчера вечером я разговаривала с Генри, и он сказал, что женится на мне. Мы обсуждали это, помнишь? Что мне придется выйти за кого-нибудь замуж, чтобы остаться здесь? – спросила я его.
–
Да
.
Как я и ожидала.
– Что ты об этом думаешь? Он ведь нравится тебе, да? Я видела, как ты вчера вечером сидел на его ноге. – Он сделал не только это. Доев фруктовый лед, Данкан потерся мордочкой о ногу Пушка. Даже Генри заметил это, а потом, довольный, с улыбкой на лице встретился со мной взглядом.
–
Да
.
Как я и думала. Я погладила его по голове. Она стала намного крупнее, чем месяц назад.
– Я должна это сделать, если тебе нравится здесь. Я должна выйти замуж. Думаю, ты знаешь, что я чувствую к нему. Но если на самом деле он тебе не нравится и ты не хочешь, чтобы он находился рядом с нами, можешь сказать мне об этом. – Я правда так считала, и в то же время…
Я знала, чего хотела.
Он помахал хвостом, в моем сердце отозвалось «люблю», и я улыбнулась ему.
– Мы станем одной семьей. Однажды, если ты захочешь, он станет твоим папой. Я знаю, что он всегда поддержит и защитит тебя. Так же как и меня. – Я протянула руку и коснулась сначала одного его мягкого уха, а потом и другого. – Можешь подумать об этом. Может, тебе нужно провести больше времени с ним. Мне не нужен ответ в эту же секунду, но мне хотелось бы быть с ним. Мне хотелось бы, чтобы мы стали семьей.
Данкан повернул голову и лизнул мое запястье.
–
Да
.
Я приподняла брови, и он повторил:
–
Да
.
– Да? Ты не против? – протяжно уточнила я.
–
Да. Люблю
.
– Я тоже тебя люблю, Данки-Данк, но ты не обязан отвечать прямо сейчас. Ты можешь провести время с ним наедине или вместе со мной…
Он поставил лапу на мою ногу и посмотрел на меня своими большими круглыми глазами.
–
Нет. Да
.
– Или нет. – Я посмеялась и снова погладила его. – Ты уверен, что не хочешь подумать об этом?
–
Да
.