Страница 176 из 206
– Я ревновал еще с того момента, как мы вошли на кухню и обнаружили там людей, которых я считал своими друзьями и которые желали заполучить единственное, чего я хотел для самого себя впервые за долгое время, – согласился он, вновь удивив меня, особенно тем чувством, что прозвучало в его голосе. – Я ревновал с тех пор, как Рэндалл попытался приблизиться к твоей шее.
Мне нужно было поразмышлять об этом заявлении позже, а сейчас мне следвало сосредоточиться.
– Но, может, и тебе следует еще немного подумать об этом, когда ты не будешь на взводе.
– Сверчок, – прорычал он так звучно, что я ощутила вибрацию в своей груди.
– Пушок, послушай. У нас слишком богатая история, чтобы ты вот так срывался с места в карьер. Твой кузен – один из самых важных людей в моей жизни…
– А теперь этим человеком буду я, – перебил он, обхватив меня своими мускулистыми руками и прижав к себе. Я подняла на него глаза. – Мы оба знаем, что происходит с нами, и мы ведь не станем оскорблять друг друга, делая вид, будто это не так. Необходимо сделать выбор, да, но так ли это на самом деле? Первое, что я подумал, увидев твое лицо, что ты чертовски красивая. Ты пахнешь моей самой любимой вещью на свете. Звук твоего голоса вызывает у меня улыбку.
Когда волк знает, он знает, и я не мог перестать смотреть на тебя… высматривать тебя… с тех пор, как ты приехала сюда. Мэтти навсегда останется одним из самых важных людей в твоей жизни, так же, как и для меня, но то, что будет с нами, превзойдет это.
В дальнейшем я собиралась проверить, не было ли у меня проблем с сердцем, ведь как только я приехала сюда, оно начало биться так быстро и сильно.
И Генри совершенно не жалел его.
– Пара – это основание для настоящего и будущего. Я принял свое решение, а ты приняла его еще даже раньше меня.
Это произойдет
. Ты не тот человек, который будет доставать меня за то, что я попытался поступить так, как посчитал наилучшим для тебя в тот миг. – Он склонил лицо и прошептал: – В будущем у тебя не будет ни зеленоглазых, ни голубоглазых деток, если только они не станут носить контактные линзы.
Я раскрыла рот, чтобы попытаться возразить, но он покачал головой.
– Тебе понравились Дитер и Киган, но далеко не настолько, как тебе нравлюсь я, – медленно и осторожно произнес он. – Когда ты напугана, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я защищу тебя. Когда ты обеспокоена, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. Ты доверяешь
мне
. Ты любишь
меня
. Я знаю это, и ты тоже.
Я, прищурившись, посмотрела на него, пока мое сердце все продолжало стучать как сумасшедшее.
И Генри решил добить меня:
– И ни с одним из них тебе не будет так же весело, как со мной.
Почему он, такой властный и совершенный, говорил со мной этим тихим голосом с хрипотцой? И
что вообще происходило со мной?
Я покрылась потом? Я стала часто дышать?
Некая мелкая вредная часть меня хотела поспорить с ним исключительно ради самого спора, ибо кто он такой, чтобы говорить, насколько мне понравился Зеленоглазый или какой-то там Дитер в сравнении с ним?
Но я знала чертову правду.
Он прав.
В физическом плане Генри был предметом желания. В плане характера он был предметом желания. Он был мачо, прекрасным принцем и богом среди людей в облике властного серьезного мужчины, который перевернул мой мир. А еще я никогда не встречала мужчину, которого считала хотя бы наполовину настолько привлекательным, как Генри.
Я не знала, какие чувства должен был вызывать суженый, но Генри соответствовал всем параметрам, которые, на мой взгляд, требовали наибольшего внимания.
Он с легкостью вписывался в них.
И это было проблемой с тех пор, как я приехала сюда.
Меня влекло к нему с самого начала, и чем дальше, тем больше.
Я посмотрела на него, а мое бедное маленькое сердечко не унималось – от страха, от возбуждения, от небольшого смятения. Часть меня говорила:
«Это слишком рано»
и
«Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и он еще передумает»
.
Но в душе я
не
чувствовала этого.
Не
чувствовала, что это слишком быстро. И разве не этого я как раз хотела?
Я ткнула пальцем в его живот.
– Я думаю…
– Что?
Я ткнула его снова.
– Ты мог бы сказать хоть что-нибудь, ну, знаешь. Каждый раз, когда ты возвращался домой специально поздно, чтобы не столкнуться со мной, это ранило мои чувства.
Пойманный с поличным, он хмуро посмотрел на меня.
– Я как будто оказалась на детских горках на ярмарке, о которых и не подозревала.
Я говорила тебе
, прямо в лицо, много раз, о том, как ты интересовал меня.
Он сжал челюсти.
– Спроси, со сколькими новоприбывшими я проводил больше пяти минут после их переезда сюда.
Игривый Генри вернулся, и я, прищурившись, посмотрела на него. Можно было и поиграть, если ему так хотелось.
– Со сколькими новыми членами общины ты проводил время, не считая первой встречи с ними, Пушок?
– Ни с одним. Приемом и дальнейшими вопросами со всеми занимались старейшины. Я здесь только для того, чтобы объяснить, что произойдет, если они сделают что-то такое, что поставит нашу общину под угрозу, – сообщил он, а потом его лицо смягчилось. – Прости, что ранил твои чувства. Я ощущал их запах каждую ночь и засыпал, чувствуя себя козлом, но, черт побери, я пытался придерживаться правил. – Генри опустил голову. – Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжала. Я хочу, чтобы осталась. И если бы твой нюх был получше, ты знала бы, что я испытывал, когда ты говорила о своем небольшом запасном плане, которому никогда не суждено сбыться.
Я снова застонала.
– Вот почему я пользуюсь словами, ведь я не привыкла понимать, чего хотят люди, пока они прямо не скажут об этом вслух, черт побери. Тебе всего лишь нужно было сказать: «Нина, да, давай подождем три месяца». Бум. Готово.
– Нина, да, давай подождем, когда истекут три месяца, – повторил обнимавший меня мужчина.
От досады я утробно зарычала, а он усмехнулся.
Генри сжал ладонями мои бедра.
– Я знаю, что в лицо ты не станешь мне жаловаться на то, как поздно я пришел проведать тебя сегодня, но после того, как я вернул детей, мне нужно было сперва уладить кое-что. – Он сделал паузу. – Ты спросишь, что это было?
Генри-дразнила когда-нибудь довел бы меня до ручки. Я моргнула.
– Что это было?