Страница 141 из 206
Должно быть, я стала не единственной, кого удивило ее поведение, поскольку даже Доминик состроил гримасу, говорившую, что он не понимал, что происходит.
Девочка со стальной волей, которая, как я узнала, боялась лишь гномов, произнесла своим ябедническим голосом:
– Тебе нельзя здесь находиться. Так Франклин сказал.
Кажется, мои губы еще никогда не складывались в «О» так быстро.
Краем глаза я увидела, как хвост Данкана поднялся прямо в воздух, хотя сам он не сдвинулся ни на сантиметр.
Лицо Доминика скривилось в презрительную усмешку.
– Что ты сказала? – бросил он таким тоном, что я сделала шаг вперед.
Он, может, и ее отец, но мне было насрать на это.
Только вот Агнес была ни капли не напугана. Она задрала свой маленький подбородок и еще громче
повторила
:
– Тебе нельзя здесь находиться. Так говорили и Франклин,
и
Генри. Я все слышала.
Она легонько постучала по своему правому уху, отчего я чуть не взвыла.
Вот так она превратилась из защитницы в красаву.
Только вот такое не стоило говорить мужчине, который не умел сдерживать свой гнев.
Лицо Доминика покраснело.
– Ни Франклин, ни Генри мне не начальники.
Я обогнула стол и проскользнула между Агнес и мужчиной, который должен был заботиться о ней и оберегать ее.
Однако я лучше, чем кто-либо, знала, что в этом аспекте биология порой давала сбой.
Но знаете, что не давало сбоев? Любовь. И каким бы колючим кактусом ни была Агнес, я правда любила ее, равно как и Генри, и все прочие люди, включившие ее в свою жизнь. У нее был собственный чат в приложении.
Этой сволочи, может, раньше и удавалось уйти безнаказанным за то, что он обижал детей, но больше такого не будет.
– Тебе пора, – сказала я ровным голосом, когда внутри всего моего тела вспыхнул гнев, какого я не чувствовала с того дня, когда те люди пытались забрать моего Пончика. В ушах зазвенело.
Сволочь оскалился.
– Я не с тобой говорю.
Я не думала, что смогу разозлиться еще сильнее, но это произошло.
– А должно быть, со мной, потому что мне известно, что с ней ты не смеешь так разговаривать, – произнесла я сквозь сжатые зубы, готовая сбрить ему брови.
Сегодня мы потрясали его со всех сторон. Он отступил.
– Чего? – проворчал Дом.
Не привык, чтобы кто-то перечил ему, так?
– Ты слышал меня, – ответила я, отказываясь ходить вокруг него на цыпочках. – Тебе пора на выход.
Что он вообще здесь забыл?
На его щеках появились розовые пятна гнева.
– Ты не можешь мне ни хрена указывать.
– Когда ты говоришь с ребенком в таком тоне, могу. Я могу указывать, когда тебе пора уходить, и это прямо сейчас.
– Пошла ты.
– Допустим, – я пожала плечами. – Пойду, но тебе все равно пора.
На его лице возникло недоумение от того, что – как я могла лишь предполагать – меня не потрясло его невероятное возвращение. Через секунду оно исчезло.
– Нет.
Нет. Ни хрена
мне не пора никуда, – заявил он. – Мне насрать, кто ты такая и с кем трахаешься. Ты, сука,
никто
.
Если он считал, что ранил мои чувства, то его ждало огромное разочарование.
И как он мог сказать «трахаешься» при детях?
Доминик опустил взгляд туда, где Агнес прижалась к моему боку. Не выглядывая оттуда, не пытаясь держаться незаметно, а буквально явно прижимаясь ко мне. И ее биологическому отцу это не понравилось.
Его лицо покраснело еще сильнее, а потом он взорвался:
– Ни одна из вас не может
ни хрена
мне указывать. Мне плевать, что вы под защитой Генри. Он хренов бесхребетный…
Я достаточно наслушалась. Одно дело – грубо отзываться обо мне, но об Агнес? И тем более о Генри?
Только не в моем присутствии, черт возьми.
В конце концов, острый нож опасен, исключительно если использовать его не по назначению.
В тот миг магия в моем животе заявила:
–
А вот и я
.
На что я ответила:
–
А вот и ты
.
–
Используй меня, как тебе нужно
, – сказала она мне, и я с радостью согласилась.
Возможно, я и не хотела этого дара, но он был у меня и был моим. И я была готова сделать с ним, что возможно.
Я наклонилась вперед. В моем голосе послышались холод и ночь. Прошлое и будущее
. Жизнь и смерть.
–
Доминик
? – тихо произнесла я.
Краем глаза я заметила, как Агнес подняла лицо, чтобы посмотреть на
меня
.
Глаза Дома слегка округлились, и мне стало любопытно, что он увидел в моем взгляде. Возможно, именно то, что я и хотела.
Ту часть меня, которую я не любила показывать. Но он вынудил меня зайти так далеко. Вынудил меня сделать это. И теперь мы все должны были выбраться из этой непростой ситуации.
–
Знаешь, что стало с последним, кто угрожал моим близким
? – спросила я у оборотня.
Его кадык поднялся и опустился, я увидела мурашки на его шее, заметила, как его рот открылся, пока глаза, очень похожие на глаза Агнес, изучали мое лицо.
Он впервые видел меня такой.
Видел ту часть меня, которую я показывала лишь единицам.
–
Последнее, что я знаю, – это то, что он все еще находится в реанимации
, – объяснила я, понимая, что говорила недостаточно тихо, чтобы Агнес не смогла расслышать, но в тот момент мне было все равно.
Я крепко сжала свою магию.
Она была теплой темной ночью, в которой сияла полная луна
. Она была мощной и вечной, а еще
моей
. Пусть я и не желала ее большую часть своей жизни, но она никуда не девалась, и теперь настал мой черед использовать ее во благо.
–
Тебе когда-нибудь хотелось узнать, как выглядит жизнь?
– Я чуть приподняла подбородок. –
Она похожа на искру, как пламя на хвосте Данкана. Только внутри. Под твоей кожей, ребрами и всеми органами, которые позволяют телу существовать. Она скрыта прямо там. У большинства людей она крупнее и ярче всего, когда они молоды. Чем старше они становятся, тем меньше и тусклее становится искра. Так не у всех, но у большинства. Хорошие люди, счастливые люди всегда яркие и прекрасные,
– объяснила я, удерживая его блуждающий взгляд. –
Чем старше человек, тем проще сделать его искру еще меньше, еще тусклее…
– Я понизила голос еще больше, но не сомневалась, что он мог расслышать меня. –
Зажать ее между волшебными пальцами и полностью затушить ее.