Страница 8 из 14
Дни превращаются в недели, недели – в месяцы. Телефон звонит не умолкая: издатель, фанаты и критики – особенно критики – клеймят его позором из-за задержки, тем самым усиливая стресс, который лишь ухудшает ситуацию. «Что с тобой не так? – спрашивают они. – Ты обещал нам книгу. В чем дело?»
Но как он может разъяснить ситуацию, если сам не может в ней разобраться?
«Я не могу. Почему – не знаю. Просто знаю, что не могу, вот и все».
В течение нескольких долгих лет он каждое утро будет идти к своему рабочему столу, мимо полок, на которых лежат рукописи, предназначенные для «Последних опасных видений». И он будет думать: «Сегодня я возьму один из рассказов и снова полезу на гору».
Но они останутся там же, где и раньше, и постепенно, понемногу, у него возникнет холодная и твердая уверенность, похожая на смертельный диагноз: забраться на эту гору он не сможет.
Он напишет только вступление к рассказу Эда Брайанта.
В 1976 году, когда я учился на психолога в Университете Сан-Диего, я решил рискнуть и попытаться заработать на жизнь писательским трудом. Следующий год вышел чудовищно тяжелым, я постоянно получал отказы от издательств и жил в нищете, но слова Харлана поддерживали меня. Его эссе в «Приближении к забытию» (Approaching Oblivion), «Историях птицы смерти» (Deathbird Stories) и «Вострясение» заставляли меня писать лучше, становиться лучше как личность и не слушать тех, кто радовался моим неудачам. Если бы не его слова, бремя, которое я взвалил на себя, точно бы меня раздавило.
«Я ни разу не видел этого человека, но я в неоплатном долгу перед ним, – не раз думал я. – Надеюсь, когда-нибудь я сумею рассказать ему об этом и найду способ оказать ему ответную услугу».
Я понятия не имел, куда приведет меня эта мысль.
4 января 1976 года. В «Страну чудес Эллисона» доставили коробку: редактор Терри Карр прислал сигнальные экземпляры антологии «Вселенная 6». Главное произведение данного сборника – рассказ Харлана «Вино простояло открытым слишком долго, и воспоминания выветрились» (The Wine Has Been Left Open Too Long and the Memory Has Gone Flat), который Харлан собирается включить в свой следующий сборник «Странное вино» (Strange Wine). Он выдает рассказы на-гора с феноменальной скоростью, продает их журналам, посвященным фантастике, а составляет коллекции – практически по одному сборнику в год. Число наград на полке за его столом растет, но каждая новая «Небьюла» или «Хьюго» не могут его удовлетворить. Мир «большой» литературы забыл его, и Харлана все больше злит то, что его считают писателем-фантастом. Да, он пишет фантастику, но кроме того у него есть произведения в жанре нуар, фэнтези и магического реализма. Это настолько важно для Эллисона, что однажды он ушел со съемок телешоу просто потому, что в субтитрах его назвали «фантастом».
Он твердо намерен прорваться обратно в «серьезную» литературу, но в этом ему поможет только произведение объемом с роман, или «литературное произведение»; река, разделяющая его желание написать роман и способность это сделать, по-прежнему слишком широка, поэтому остается только второй вариант. Эллисон мечтает о том, что однажды его произведение появится в ежегодной антологии «Лучшие американские рассказы»… но если честно, то какие у него шансы?
13 января. Харлан и Сэл Минео обедают в ресторане «Бен Франкс» на бульваре Сансет в Голливуде. Позднее Харлан так описал эту встречу, которая навсегда осталась в его памяти:
Кривляясь и улыбаясь, словно бука, Сэл сказал: «Меня убьют. А может, я попаду под колеса грузовика. У меня такая жизнь, что это просто неизбежно». Мы оба рассмеялись, понимая, что он просто дурачится. Каждый из нас время от времени несет подобную чушь.
12 февраля. Почти ровно через месяц после той встречи Сэл паркует свою машину в узком переулке в Голливуд-Хайтс. Когда он поворачивается, из темноты на него бросается человек, вонзает нож в его грудь и убегает. Сэл, истекая кровью, зовет на помощь и умирает еще до приезда «скорой». Время смерти: 21:43.
23:00. Горе и ужас пришли в «Страну чудес Эллисона». Я включил вечерние новости на 2-м канале и увидел накрытое простыней тело Сэла, которое лежит в переулке. Он лежит на земле, и многим уже не удастся вернуть ему долги. Мне показалось, что я тоже в долгу перед ним.
Харлан потерял не только хорошего друга, но и родственную душу. А когда он узнал, что его больной матери жить осталось совсем недолго, то еще глубже погрузился в пучину депрессии. Пытаясь найти то, что вытащит его из тьмы, Харлан обнаружил коробку с пленками – на них были записаны интервью, которые он взял у Сэла. Эти истории умрут вместе с Сэлом, если только Харлан не изложит их в книге, которую поклялся написать.
В течение почти всей своей карьеры Сэл Минео постоянно давал повод для сплетен – обо всем, от привычки сорить деньгами до его сексуальной ориентации; написав эту книгу, Харлан расставит все точки над «i», а также сможет разобраться со своим горем и дать выход своим чувствам, связанным с приближающейся смертью матери. Но для того чтобы изложить эту историю как полагается, нужно написать большую книгу, а это у него уже давно не получалось.
Харлан заставляет себя сесть за машинку. «Я справлюсь, – говорит он себе. – Я должен это сделать: ради Сэла, ради матери, ради самого себя. Поэтому я это сделаю. Точка».
Он начинает:
Сэл Минео: Смерть мечты
Автор – Харлан Эллисон
Сэл лежит на спине в переулке, истекая кровью. Нож с широким лезвием вошел почти в самый центр сердца. Убийца знал, куда ударить; наверняка у него был опыт рукопашных боев – может, он получил его во Вьетнаме, а может, на улицах. Один удар стального клинка, и минуту спустя Сэл уже смотрит в холодное небо Лос-Анджелеса, а поток его крови медленно ползет по переулку – пятнадцать, двадцать пять футов по направлению к Альта-Лома-террейс.
Он мертв, и тысячи людей, которые его знали, которые подчеркивали, что они – его друзья, которые брали у него деньги, когда он был богат и не мог никому отказать, не оказались рядом с ним, когда его дела пошли плохо, когда он нуждался… миллионы, которые видели его на кино- и телеэкранах… проныры, которые втянули его в сомнительные сделки и разбогатели на комиссионных… агенты, адвокаты и импресарио, которые лишили его 10 процентов жизни… гладкие загорелые суккубы и инкубы, которые столько лет шептали ему нежные слова… Где они? Их нет на западе Голливуда, на стоянке за домом 8563 по Холлоуэй-драйв. Их нет там в 21:43 в четверг 12 февраля 1976 года менее чем в трех часах до пятницы 13-го. Они всегда были рядом с ним – но не сейчас.