Страница 97 из 148
— Как-то так нехорошо вышло, что Куратор откинулся с зоны и слишком борзо полез в чужие дела. До отсидки он был одной из самых влиятельных фигур в городе, это бесспорно. Но времена уже не те. И правила поменялись. В итоге собрался круг людей, которым он сейчас стоит поперёк горла. Настолько, что проблему хотят решить... кхм, скажем так, радикально.
Я широко улыбаюсь, хотя в висках моментально начинает щёлкать, как заклинивший механизм.
— Допустим. И при чем здесь я?
— Насколько я знаю, у тебя сейчас проблемы сразу по двум фронтам, Святослав, — размеренно говорит Матросов. — У следаков на тебя уже лежит досье, которое пока просто ждёт своего часа. И параллельно у Семёна к тебе появился финансовый интерес. Что из этого серьезнее — непонятно. Но я бы все-таки поставил на второе.
Тесть делает короткую паузу, а потом продолжает так же ровно:
— Поэтому предлагаю закрыть этот вопрос уже совместно. С тебя — сотрудничество с Куратором. Помощь по грузам, толковый контракт. Всё как он хочет. Сделаешь вид, что принял его условия и готов тесно работать. Пару недель, может чуть больше. А потом у него совершенно случайно всплывёт слишком проблемный груз. Наркота или оружие — неважно. Может, два в одном. Это детали, которые лежат уже на мне.
Мы сцепляемся взглядами.
Не могу сказать, что сильно удивлён. В свете последних событий это вряд ли возможно. Так как порог охуевания у меня заметно сместился.
— То есть задача в том, чтобы подставить Куратора моими руками. И что я с этого получу? — задаю первый попавшийся вопрос, который крутится на языке.
— О чём точно можешь не переживать, — досье, которое лежит у следаков, просто исчезнет. Ещё… — Матрос чешет затылок. — Ну... Я останусь тебе должен. Лично. Попросишь потом что угодно.
Шумно выдыхаю, переваривая услышанное.
— Почему я должен верить вам на слово?
— А кому верить, Святослав? — хмыкает Леонид Петрович. — Лалиеву, что ли? Я тебя умоляю. Этот пиздюк при первой же возможности пустит тебя под каток.
Вариант, который мне предлагают, я слушаю молча и предельно внимательно, почти не шевелясь и ощущая, как за ребрами сильнее натягивается напряжение.
Я обещаю подумать. Отец Таи не торопит, только просит не затягивать с решением, потому что его ждут партнёры, которые, собственно, подтянулись сюда не ради годовщины.
Оторвавшись от стола, я обхожу Матроса и направляюсь к дому, но где-то на полпути он окликает меня, перескакивая на новую тему:
— У вас с Таей, смотрю, сейчас нелады, да?
Меня прошибает током вдоль позвоночника, что аж мышцы сводит.
— Не-а. Вам показалось, — бросаю в ответ.
— Я же не слепой, Святослав, — без особого нажима говорит тесть. — Свою дочь как облупленную знаю. То её к родителям силком не загонишь, то чуть ли не каждый день здесь ошивается и отогревается у матери под крылышком. Да и с Фроловым я её недавно в городе видел. Смеющуюся, живую. Не такую, как сейчас рядом с тобой.
Мне казалось, что мы охуеть какие актёры, а по факту спалились с полпинка.
Визуально я никак не реагирую, но мне стоит огромных усилий повторить тот же ответ, что и до этого.
Показалось. Просто, блядь, показалось...
Матрос за моей спиной хрипло смеется, явно не купившись ни на одно моё слово, и эта его снисходительная реакция проходится наждачкой по моим нервам:
— Дети, дети… Неужели уже наигрались в свою любовь?