Клятвы верности

52

Таисия

— Эй, привет! Есть кто-нибудь дома?! — кричу с порога, скидывая мюли и роняя сумку на пуф.

Дыхание сбитое, по позвоночнику скатываются капли пота. Лето, чёрт возьми. Жара.

Когда слышу торопливые шаги, пытаюсь взять себя в руки и унять острые эмоции, которых в последнее время стало слишком много. Даже с избытком. Но, к сожалению, не успеваю, поэтому, когда мама появляется в прихожей, нервно поправляю платье и заправляю волосы за уши.

Состояние, в котором я пребываю, похоже на затянувшийся шторм. Последнее, чего мне сейчас хочется, барахтаясь в нём, — это вопросов в духе: «Тасенька, у тебя всё в порядке? Как дела на работе? Как со Святиком?»

У меня не всё в порядке. Я уже пропустила два города с выставкой. А со Святиком у нас — тотальный пиздец. Вот что у нас. Я даже не знаю, каким другим словом назвать то, что происходит между нами последние две недели.

— На ужин твоя любимая запеканка, — немного растерянно говорит мама, пока я расцеловываю её в обе щёки и подталкиваю в сторону кухни. — Картофельная. С мясом.

М-м…

Я не признаюсь, что эта запеканка давно не моя любимая. Наверное, лет с двенадцати. Поэтому каждый раз молча ем её, когда мама готовит, просто чтобы не расстраивать. Иногда — через силу ем. Но сейчас меня мутит до такой степени, что от одной мысли о еде горло сводит судорожным спазмом.

Подставив руки под ледяную воду, я перебираю в голове варианты. Можно будет притвориться и списать отсутствие аппетита на плотный обед или перекус на заправке. Потому что я приехала сюда не за едой, а за ощущением значимости и нужности, которым меня неизменно окутывают.

Если раньше это казалось чем-то обыденным, то сейчас я жадно цепляюсь за эти моменты. Они нужны мне. Как спасательный глоток воздуха, когда выныриваешь на поверхность, чтобы не захлебнуться.

Единственная долгожданная дочка.

Любимица семьи.

Мамина и папина принцесса.

Родители хотели ещё одного ребёнка, но мама больше не смогла забеременеть из-за проблем с маточными трубами. Впрочем, она никогда не расстраивалась, что я у них единственная. Всегда говорила, что лучше не родить и жалеть, чем родить и не справиться.

— Ой, я пересолила, что ли? — расстраивается мама, ковыряя запеканку. — Попробуй, Тасенька, а то ты совсем ничего не ешь.

Я тепло улыбаюсь, вкладывая в эту улыбку больше старания, чем искренности.

Папы дома нет. Он в командировке. У нас чисто женская компания, чему я даже рада. Но если раньше мы могли сплетничать обо всём подряд, то сейчас я едва выдавливаю из себя слова. Вернее, не слова, а вопросы. Потому что, когда барахтаешься в штормовом море, все ресурсы в первую очередь уходят на то, чтобы не пойти ко дну.

Я спрашиваю о соседке, о преподавательнице по йоге, о каких-то друзьях друзей. Мне не слишком интересно. Местами — откровенно скучно. Просто важно не молчать, потому что квартира, в которой я живу с мужем, давно превратилась в гробницу, в которой больше нет места задушевным разговорам, легкости и смеху. И вряд ли уже будет. А мне хочется просто услышать живой голос. Живой, настоящий голос человека, который в тебе, как минимум, души не чает.

— Вчера мы ездили на открытие ресторана с Дианой Лалиевой, — рассказывает мама, откладывая столовые приборы. — Повеселились от души. Закусок было вдоволь, шампанского — хоть залейся. Ди, в общем-то, этим и воспользовалась. Пришлось вызывать невестку, чтобы та её забрала. Амину я видела мельком, но заметила, что она такая… кругленькая стала.

Я комкаю салфетку в руке, откинувшись на спинку стула.

— Да… очень. В начале ноября уже рожать.

Как бы я ни отмахивалась, стоит в голове щёлкнуть знакомой фамилии, как дёрганое состояние возвращается вместе с ассоциациями. Всё слишком тесно связано. Тонко связано. Лалиевы и шторм.

Клац! И я опять разболтанная, будто внутри вместо костей — кукольные шарниры.

Мне тогда не понадобилось дожимать Амину до конца, хотя вопросов у меня хватало. Возможно, потому что было стыдно. А может, потому что впервые. Я никогда не сталкивалась с ревностью. Никогда не примеряла на себя роль обманутой жены. Не знала, каково это, до недавнего времени, потому что любовь моего мужа всегда казалась чем-то стабильным. Чем-то привычным и надёжным, что я ни разу не подвергала сомнению. Как и его верность, потому что возможностей изменить у него было предостаточно. Но всё когда-нибудь случается впервые.

Помню, как перед свадьбой Лалиевых мы с девочками пересматривали видео с мальчишника Рустама в сауне. Там было много алкоголя, разврата и шлюх. Их пускали по кругу. Трахали во все щели. Кажется, Свят чуть ли не единственный из компании сидел с покерфейсом, курил кальян и попивал пивко, пока вокруг звучали стоны и мелькали картинки будто из дешевого порно. Девочки своих — простили. Мальчишник же. Можно. Так принято. А я своим тогда гордилась, хотя ни разу ему об этом не сказала. Потому что считала это чем-то само собой разумеющимся.

Возможно, поэтому мне по-настоящему страшно даже краем глаза смотреть в сторону той самой девушки волонтёрки-детдомовки, которой удалось залезть в штаны моему мужу. Вдруг она умнее? Красивее? Привлекательнее? У меня есть масса способов узнать, кто она. Но я предпочитаю жить в подвешенном состоянии. В неведении. Потому что так проще.

— Я вот думаю, может, нам тогда стоило поступить иначе, Тася… — негромко бросает мама, опуская взгляд в пустую тарелку. — По-другому… Каждый день себя за это корю…

Я вздрагиваю, как от пощёчины. Пытаюсь проморгаться, но дыхание уже сбивается, а перед глазами начинает плыть.

— Ты ни в чём не виновата… — глухо говорю я, хотя сама, скорее всего, нуждаюсь в этих словах сильнее. — Всё сложилось так, как должно было быть...

Мама предлагает остаться у неё на ночь, посмотреть фильм и выпить немного вина. Раньше я редко соглашалась. Только если знала, что Свят всё равно задержится на работе допоздна. Но сегодня всё по-другому. Сегодня, как и вчера, и позавчера, мне просто не хочется возвращаться домой.

В комнате, которую я занимала до свадьбы, чисто и пахнет кондиционером для белья. Я захожу, чтобы переодеться, но вместо этого падаю на кровать, утопая в подушках.

Взяв в руки телефон, открываю мессенджер и пробегаюсь взглядом по списку диалогов. Чат с мужем закреплён в самом верху. Сразу под ним — чат с мамой.

На часах десятый час вечера, поэтому кружочек рядом с пустой аватаркой Свята светится зелёным.