Страница 131 из 148
73
Огни ночного города за окнами автомобиля превращаются в размытое золотистое марево.
Мне кажется, мы превышаем скорость, но страха почему-то нет. Это высшая степень доверия или высшая степень равнодушия — трудно сказать, но разницы между ними почти не осталось.
Так как вести машину я сейчас не в состоянии, мою машину ведёт Свят, а я сижу на пассажирском сиденье, поджав ноги и прислонившись виском к прохладному стеклу.
Чем ближе к точке назначения, тем сильнее колотится сердце.
Порт, подъём от моря… Старые кварталы, широкие проспекты…
Я выбираю плейлист и прибавляю громкость, не в силах спокойно усидеть на месте, пока в голове крутятся варианты, при которых можно было бы попросить мужа подняться в квартиру.
Это кажется абсурдом. Потому что всю нашу совместную жизнь именно Свят боролся за нас. Уступал. Шёл на компромиссы. Что-то кому-то доказывал.
Я так не умею. Но хочу попробовать. Не бороться, а хотя бы сделать шаг навстречу.
Правда, просить не приходится. Заглушив двигатель, он сам выбирается из машины и направляется к лифту подземной парковки, предварительно втиснув мою машину между чётко очерченными линиями разметки.
Это рождает внутри панику вперемешку с радостью. Я понимаю, что мои эмоции искажены пережитым потрясением. Но от этого радость не становится менее настоящей. Хотя даже не сомневаюсь, что она будет недолгой.
Я перестала придавать значение таким простым вещам, как возвращение домой с любимым мужем, потому что они повторялись изо дня в день и казались чем-то незыблемым. Психика быстро адаптируется к хорошему. Перестаёт реагировать. Начинает воспринимать как фон. На будущее зарублю себе на носу: нет ничего более хрупкого, чем уверенность в том, что так будет всегда.
Пока мы едем в лифте, я не поднимаю взгляд. Больно. Уверена, если встречусь с ним глазами, снова запечёт внутри. Поэтому смотрю на носы своих туфель, отсчитывая этажи.
Куда смотрит Свят, мне не видно, но чувствую, что периодически — на меня.
Кажется, где-то в параллельной реальности между нами не было никаких барьеров. Разве что минимальные. Я могла запросто прижаться к Святу и при камерах подрачивать его член через штаны, заранее разжигая то, что продолжится, но дома. Вот только, последний член, который я подрачивала, был уже не мужа.
Я переступаю порог квартиры, скидываю обувь и направляюсь в гостиную.
Несмотря на мою любовь к чистоте, порядком здесь и не пахнет. Всё, на что меня хватало, — загрузить посудомойку и вынести мусор. С остальным справлялась помощница, но она сейчас в отпуске.
В горле пересыхает, немного саднит. Хочется пить.
Ещё сильнее — почувствовать, что мы оба дома.
Наверное, Свят поступил правильно, не откликнувшись на мои отчаянные предложения, потому что на руинах — ничего хорошего не построишь. Ни семью, ни детей. Ни нормального будущего.
Но собственница во мне бьется в истерике. Буквально воет, цепляясь за любую, самую глупую возможность. Мне даже сложно понять, что именно мной движет.
— Что тебе налить? — спрашивает муж, подходя к бару и как-то интуитивно угадывая мои желания. Или не интуитивно, а потому что примерно представляет, что я проживаю.
Я разбалованная. Всем. Особенно его любовью.
Он показал мне, каким бывает это чувство и как ко мне должны относиться. Задал слишком высокую планку.
Мы как будто не вместе, хотя официально всё ещё муж и жена. Но и не совсем свободные. Как бы ни сложилась наша история дальше, Свят навсегда останется человеком, которого я буду любить очень по-особенному.
— Что-нибудь покрепче, — выдавливаю из себя.
Опустившись на диван, складываю руки на коленях.
Казалось, что привычка жить одной уже начала укореняться. Но всё это время я находилась в каком-то пограничном состоянии, поэтому присутствие Свята по-прежнему воспринимается как что-то естественное, хотя его личность раскрылась с совершенно незнакомой для меня стороны. Я… пока не решила, как на это реагировать.
Слегка качнув головой, он достаёт из бара текилу.
Я не знаю, откуда она у нас взялась, но точно знаю, что её крепости мне не хватит, чтобы забыться.
Как сквозь пелену наблюдаю за каждым движением мужа. Он открывает бутылку. Споласкивает стаканы. Бросает в них кубики льда.
Каждый тихий звон о стекло заставляет меня рефлекторно сжиматься.
— У тебя проблемы из-за моего отца? — глухо спрашиваю, с трудом узнавая собственный голос.
Я помню, что годовщина родителей была всего лишь поводом для какого-то важного разговора. Скорее всего, рабочего.
Вполне допускаю, что отец мог предложить Святу сделку на невыгодных для него условиях. Если это так — удивляться нечему. Но я займу одну конкретную позицию. Если нужно...
Муж отрывает взгляд от стаканов и смотрит на меня. Расстояние немного смягчает удар, но безобидным этот зрительный контакт не назовёшь, потому что меня всё равно пробирает насквозь.
— Нет. У нас, наверное, впервые за долгие годы хоть в чём-то появилось взаимопонимание.
Я криво улыбаюсь.
Супер... Очень вовремя. Как раз тогда, когда мы разводимся можно и поладить.
Комкая подол платья, разглаживаю его обратно.
— Это хорошо или плохо?
Уперевшись ладонями в столешницу, Свят напрягает плечи.
— Хорошо.
— Значит… теперь вы в одной команде?
Слегка усмехнувшись, он подбирает слова. Не помню ни единого раза, чтобы я слышала от него хоть что-то нелестное о своих родителях. Ни претензий, ни ультиматумов. Несмотря на то, что поводов для этого у него хватало.
— Я сам по себе, Тая. Просто сейчас наши цели временно совпадают.
Из-за того, что одно событие перебило другое, я не могу в полной мере осознать, насколько серьёзными будут последствия. Чувство предательства нивелирует тревогу. Я сконцентрирована только на масштабах разрушения собственного брака, а по моим меркам они уже запредельны.
После недель молчания лёгкость, с которой мы разговариваем, кажется напускной.
Достаточно одного неосторожного вопроса, чтобы она рассыпалась:
— Та девушка пришла предупредить тебя об опасности?
Я слышу треск в ушах, хотя понимаю, что этот звук существует только в моей голове.
Во мне нет ощущения, что правда окажется мне по силам, но я всё равно хочу её услышать.
Подхватив два стакана с текилой, Свят подходит к дивану, ставит оба на журнальный стол и присаживается перед моими коленями.