Страница 129 из 148
Ещё одну — женскую — замечаю лишь мгновение спустя. Возможно, потому что она кажется здесь лишней. А может, потому, что сознание до последнего отказывается принимать увиденное. Но в любом случае я будто разучиваюсь дышать. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ничего.
У неё темные волосы, собранные в высокий хвост. Аккуратная фигура, прямая осанка. Светлая кожа и тонкая шея. На ней футболка с логотипом волонтерской организации — с отпечатками детских ладошек.
Она сидит на деревянном ящике, слегка запрокинув голову, чтобы лучше видеть моего мужа.
Щёлкнув зажигалкой, Свят садится рядом.
Меня прошивает холодом. Им, должно быть, тепло рядом друг с другом.
Первая эмоция — ворваться внутрь и устроить скандал. Но вторая оказывается сильнее, намертво пригвождая меня к полу.
Я чувствую себя преступницей, будто вторглась в чужую личную жизнь без приглашения. Хотя на самом деле без приглашения вторглись именно в мою.
— Лена рассталась с Арменом и призналась, что в клубе идут разговоры о том, чтобы тебя устранить… Она даже назвала фамилии, если это нужно…
Несмотря на гул крови в висках, я переключаюсь на одну-единственную частоту.
Голос девушки — звонкий, почти хрустальный. Но в нём отчётливо слышится тревога.
Я ничерта не понимаю, о чём они говорят. Каких людей упоминают. Но, судя по всему, Святослав прекрасно знает, кто такая Лена и кто такой Армен. У них своя история. Общие знакомые. Общие темы. Целый пласт жизни, о существовании которого я даже не подозревала.
— Я в курсе.
Свят усмехается и скашивает на неё взгляд. Она отвечает тем же. Любуется. Смотрит трогательно и влюблено. Тянется к его сигарете — и они курят одну на двоих, касаясь друг друга пальцами.
Это я терпеть не могу дым. А она без колебаний затягивается с того же фильтра, что и он.
Боже. Это не выглядит грязно. Скорее — до невозможности интимно.
Парадокс в том, что волонтерка переживает за безопасность моего мужа. А я — за то, что он может поцеловать её у меня на глазах. Потому что мне кажется: тогда умру уже я.
— Скажи, что всё будет хорошо…
Святослав кивает, глядя прямо перед собой:
— Конечно.
Я сглатываю. Во рту — металлический привкус. Кажется, я до крови искусала внутреннюю сторону щеки и губы. Но это слишком незначительно, чтобы обращать внимание.
Ревность медленно растекается по телу, отравляя каждую клетку. Воспаляет изнутри, разрушая меня. Ещё и потому, что в профиль я узнаю любовницу моего мужа.
У меня отменная память на лица. Я была на выставке, когда Рус прислал варианты девушек для стриптиза. Сначала показалось, что ни одна не подойдёт. Но потом взгляд остановился на брюнетке с выразительными зелёными глазами. Она показалась мне какой-то удивительно живой и настоящей.
Я купила пятнадцать минут шоу.
Не ночь. Не секс. Не чувства.
Тогда… какого хрена?
Расстояние в несколько десятком метров не мешает мне улавливать то, что происходит между ними. Более того — я ощущаю это кожей. У меня наэлектризованы волоски. Оно не то чтобы искрит. Хуже. Режет воздух острыми краями, отсекая весь остальной мир, в том числе и меня.
Для этого им не нужны ни объятия, ни поцелуи, ни секс. Они просто молчат, курят и смотрят на море. Но между ними есть нечто куда большее, чем физическая близость. Доверие. Родство душ. Привязанность другого порядка.
Святу спокойно. Наверное, приятно. Он рядом с ней не кажется ни одиноким, ни несчастным. Уж точно — не опустошённым.
Ему не нужно никому и ничего доказывать — от этого бесспорно устаёшь. Не нужно годами ждать, пока сбудутся мечты, — кажется, здесь всё взаимно. Не нужно жить в ожидании очередного удара, потому что, наверное, его и не будет.
По-хорошему, стоит отпустить. Пожелать ему счастья. Смириться.
Но мне эгоистично хочется по-плохому.
Кран, до этого стоявший без движения, начинает гудеть, поэтому, когда Свят поворачивается к волонтёрке и что-то говорит, я уже ничего не слышу.
Наверное, это к лучшему. Потому что он улыбается. И глаза у него тоже улыбаются.
Может признается в любви или отвешивает комплимент... не знаю.
— Прошу прощения, вы что-то ищете? — кто-то касается моего плеча и мягко оттесняет от ворот.
Я оборачиваюсь и резко дёргаюсь. Во мне килотонны эмоций, которые перемалывают меня изнутри. И ярость, и бессилие, и обида.
Перед глазами всё плывёт — я не сразу вижу, кто передо мной стоит. Понимаю только, что мужчина гораздо старше меня. Участливый. И слегка поддатый, потому что в ноздри проникает запах перегара.
— Нет… Я… я жду, — отвечаю, запинаясь.
Он объясняет, что посторонним находиться на территории строго запрещено по технике безопасности. Но я слышу его через слово.
Мне дурно. Штормит так, что не удается найти равновесие.
Я быстро заверяю его, что уже ухожу. Что меня пропустили охранники. Что скоро подойдёт муж. После этого он оставляет меня в покое.
Тем не менее я снова подхожу к проёму ворот. Это смахивает на мазохизм, но любопытство оказывается сильнее здравого смысла.
Свят внутри уже один. Я смотрю ему в спину. Почти прожигаю взглядом дыру в его затылке.
Я чувствую себя ревнивой дурой, но ничего не могу с собой поделать.
Докурив сигарету в одиночестве, муж встаёт с деревянного ящика и разворачивается ко мне лицом. Поднимает взгляд — прямо в мои глаза, заставляя сердце мелко задребезжать.
Наверное, на моём лице всё написано, потому что на его — появляется удивление, смешанное с сожалением и чувством вины.
Он уверенно шагает ко мне, а я с глухим всхлипом врезаюсь в его грудь, окончательно ломаясь.
— Тая…
Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я не знаю, чего пытаюсь добиться, но мне нужно обойти его и убедиться, что волонтёрка действительно ушла. Что её больше нет в нашей жизни, по крайней мере сейчас.
Я топчусь по своей гордости. Во мне не остаётся ничего, кроме страха его потерять. Теперь уже по-настоящему.
Мне хочется сказать, что этот подарок был без продолжения. Что на танце взаимодействие должно было закончиться. Много чего хочется сказать, чтобы уязвить или ранить. Но мы это проходили. Это недейственная тактика.
Я то извиваюсь ужом, чтобы вырваться, то молочу кулаками по широкой грудной клетке мужа. То обмякаю и вырываюсь из кольца его рук отступая до тех пор пока не упираюсь лопатками в стену.