Клятвы верности

Я пялюсь в белый потолок, позволяя себе теряться в ощущениях.

Арс втягивает тонкую кожу на моей шее. Выпустив, медленно проводит по ней кончиком языка, рисуя зигзаги и оставляя за собой россыпь мурашек.

Мне не хочется поскорее отмотать время вперёд. Пульс бесится, но я хочу пропустить эту измену через себя, через каждую клетку своего тела, несмотря на то, что обручальное кольцо на пальце немного печёт.

Я жадно хватаю воздух.

Итальянское кружево протестующе потрескивает, едва Фролов дёргает его вниз.

Смотрю на него с укором. Он задерживается взглядом на вершинах моих сосков, а потом поднимает глаза к моему лицу, явно проверяя реакцию. Если она и есть, то сейчас это только пылающие от смущения щёки.

Это пошло и сводит с ума, особенно когда Арс наклоняется ниже, чередуя ласки: то широко лижет языком мой сосок, то втягивает его в тёплый рот, то проводит кончиком языка по кругу.

Я занимаю пассивную позицию, глядя на то, как голова лучшего друга перемещается к левой груди, повторяя те же манёвры, что и с правой, пока ладонь скользит вдоль талии.

Ответ «достаточное количество» становится подозрительно объёмным. Двадцать? Тридцать, что ли?

Твою мать…

Немного ёрзаю по дивану, когда настойчивые губы спускаются к животу. Поцелуй касается впадинки пупка, заставляя дыхание сбиться.

А потом он перемещается ниже. Ещё ниже. Ещё… Господи.

Я пытаюсь сомкнуть колени, но безуспешно — встречаю сопротивление. Сеня широко разводит их в стороны, отчего сердце испугано дребезжит где-то под ребрами.

Он отодвигает стринги и сгребает мою задницу ладонями.

Стоит мне надавить ступнями на его плечи, как Фролов слегка дует на мою промежность, а потом прижимается к ней губами, не давая возможности собраться с духом.

Создаётся впечатление, что мир смещается со своей оси.

Роговицу жжёт от того, что я слишком долго не моргаю.

Под волосами проступает испарина.

Растерянно глядя на тёмно-русую макушку между своих ног, я всё ещё не могу связать увиденное и с реальностью.

Может, это сон. Чей-то неуместный прикол. Кажется, пошутили — и хватит, но никто не смеётся. Ни он, ни я. Я вообще тихо постанываю, прикусывая нижнюю губу и ёрзая по кожаной обивке дивана.

Меньше всего, предлагая лучшему другу потрахаться, я рассчитывала на то, что он с таким упоением возьмётся вылизывать меня.

Первое движение — влажное, тёплое, почти невесомое. Он просто проводит языком между складок снизу вверх, едва касаясь, будто предоставляя мне возможность привыкнуть.

На втором — очерчивает клитор и начинает выписывать по нему восьмёрки.

На третьем — погружает язык внутрь, пробуя меня на вкус без тени сомнений.

Что нравится мне больше — сложно сказать. Эти действия сменяются поочередно. Ощущения наслаиваются друг на друга и смешиваются, превращаясь в один сплошной поток, в котором тонут мысли и эмоции.

Я сама не замечаю, как внизу живота закручивается тугая пружина, бёдра непроизвольно дёргаются, а пальцы зарываются в густые волнистые волосы.

Притягивая Арса ближе, я уже не пытаюсь ни остановить его, ни остановиться сама.

Когда напряжение достигает предела, пружина резко выстреливает, выбивая из меня протяжный, жалобный всхлип, в котором я совсем не узнаю собственный голос.

Перед глазами вспыхивает белым, а пальцы ног непроизвольно поджимаются.

Язык Фролова не останавливается, продолжая двигаться в прежнем темпе, пока последние спазмы не затихают, оставляя после себя мучительную слабость в мышцах.

Я не могу не разглядывать его влажные от моей смазки губы и слегка порозовевшие щеки, когда он встает коленями на матрас.

Под бёдрами влажно. В голове — адский гул и полная неразбериха.

— Это всё? — интересуюсь, стараясь выглядеть невозмутимой.

Сеня со звяканьем расстёгивает ремень брюк и тянет вниз молнию. Сердце тут же принимается качаться на качелях и делать солнышко, когда я вижу твёрдый, налитый тяжестью член.

Началось, да? Уже по-настоящему?

Боже.

В голове бьются мысли, что нужно достать презерватив. Попросить быть осторожнее. Или сдать назад. Но они тут же рассыпаются в пыль, когда Фролов ложится сверху.

Захват на моём запястье вынуждает меня обхватить его член. Я провожу пальцами по гладкой, бархатистой коже, невольно сравнивая его со Святом. Выпуклые вены. Крупная головка. Приличный объём. Похожие детали, но при этом они очень разные.

Накрыв мою руку своей, Арс ускоряет ритм.

Дышим сбито. Часто. Шумно.

Я хочу разрядить обстановку и пошутить. Например, напомнить, что с тех пор, как мы в последний раз показывали друг другу гениталии, ситуация несколько изменилась. Или что лижет он лучше, чем играет в покер. Но, судя по моим наблюдениям, подходящий момент для шуток был безнадёжно упущен минут так… пятнадцать назад.

Я заворожённо рассматриваю расширенные зрачки, поглотившие радужку. Вожу вверх-вниз. То быстрее, то медленнее.

Впрочем, долго стараться мне не приходится, потому что вскоре ладони становятся влажными.

Облизываю пересохшие губы. Затихаю. Сжимаю пальцы в кулак и тут же расслабляю их.

Ноздри щекочет терпкий, насыщенный запах.

— Это всё, — хрипло подтверждает Фролов.