Клятвы верности

67

Вопрос оседает между нами странным тягучим ожиданием, когда я распахиваю полы платья, упрямо демонстрируя полупрозрачное бельё с тонкой цветочной вышивкой.

А так?

Откинув волосы назад, расправляю плечи, делая вид, что ни разу не робею.

Я знаю, что выгляжу хорошо. В меру провокационно, в меру дерзко.

Догадываюсь, что Арс меня хочет. Причём давно и слишком сильно, чтобы пойти на попятную. Предполагаю, что он не сделает этого ещё и потому, что уважает меня. Иногда, возможно, даже жалеет. Но сердце всё равно пускается вскачь, а ладони становятся липкими от волнения.

Арс молчит и задерживает дыхание, переводя взгляд с моего лица на уровень груди.

Длинно выдыхает, стискивая челюсти и явно борясь с собой.

Сглатывает, подаваясь ближе и упираясь руками по обе стороны от меня. Как бы отрезая пути к отступлению, но я, кажется, вообще не против. Наоборот. Продолжаю задирать голову на высоту его роста, оставаясь одновременно смелой до безрассудства и уязвимой до невозможности.

— В чём мотив? — наконец спрашивает Фролов, нависая надо мной.

Это звучит неуместно. Даже немного смешно. Как будто я предложила не потрахаться, а взять ипотеку или запустить совместный бизнес.

Сложно сказать, на какую реакцию я рассчитывала. Что меня подхватят на руки, отнесут в постель и избавят от необходимости думать о последствиях?

Да, блин. Очень хотелось бы.

Более импульсивно. Менее взвешенно. По-настоящему остро.

Я тянусь к очкам Сени, цепляя пальцами дужки. Если с поцелуями они ещё не особо мешали, то в остальном — вопрос спорный.

Откладываю их на стол, разглядывая ставшие жестче черты лица.

Он не протестует. Только слегка хмурится, а затем вопросительно выгибает бровь.

— Скажи честно, скольких девушек ты трахал за всю свою жизнь? — спрашиваю ради любопытства.

Мне правда сложно прикинуть даже примерно. Две? Пять? Десять? Или чуть больше?

Как бы я ни хорохорилась, меня трахал всего один мужчина. Долгие годы. Поэтому шаг, на который я сейчас решаюсь, ощущается излишне экстремальным.

Примерно как прыжок с обрыва. Вероятно, даже без страховки.

Интересно, Свят чувствовал себя так же, когда предлагал потрахаться другой? Или всё далось ему куда проще? Не могу перестать прокручивать в голове одну и ту же мысль. Как это, блядь, вообще было? Мне почему-то кажется, что я смогу спросить его об этом прямо и без ревности, когда сама получу аналогичный опыт.

— Достаточное количество, — отвечает Сеня без особых раздумий. — Хотя, по-моему, одно с другим никак не связано.

Я откуда-то понимаю, что он не врёт.

Это я годами рисовала его в своём подсознании почти бесполым, не задумываясь о том, что для других женщин он вполне мог быть очень даже желанным.

Во всяком случае осознание того, что лучший друг объективно привлекателен, приходит ко мне с опозданием.

Внешность. Харизма. Энергетика. Тёплая, обволакивающая, в которой легко можно растаять.

— Такое ощущение, что немного, — хмыкаю. — Потому что если ты каждую вот так допрашивал после предложения переспать, до постели дело могло не дойти.

Эта провокация достигает цели, потому что мы стоим слишком близко друг к другу, чтобы я не заметила перемены в атмосфере между нами.

Она бьётся током, колется и кусается. Давит на нервы, испытывая выдержку на прочность.

— На других девушек это правило не распространяется, Тая.

Трахает без допросов?

Вау.

Вот же повезло.

Не дав Арсу времени опомниться, я поднимаюсь на носочки и касаюсь его губ, даже не зажмуриваясь. Они твёрдые, горячие и совершенно неподвижные. Но я интуитивно улавливаю, что его самообладание висит на волоске.

В груди становится тесно. Распирает. Если от коробок в прихожей ещё удалось отмахнуться и не проводить навязчивых параллелей, то сейчас это получается с трудом.

Я пробую новый вкус. Новое ощущение. Новый опыт, который никогда на себя не примеряла.

Несмотря на то, что действия одни и те же, ничего привычного в происходящем нет.

Арс не двигается. Не отвечает на поцелуй. Остаётся в роли наблюдателя. Но наблюдателя не безразличного. Поэтому я слегка оттягиваю его нижнюю губу и прикусываю. Прикусываю — и резко отрываюсь от пола, потому что Фролов всё-таки сдаётся, подхватывая меня на руки.

В ушах стоит оглушительный звон. Обстановка квартиры расплывается и смазывается в единое пятно. Мне казалось, что я была готова, а на деле — не совсем.

Обхватив ногами бёдра своего друга, я цепляюсь за его плечи. Кажется, нервно смеюсь. Совсем немного всхлипываю. Но ровно до тех пор, пока не оказываюсь на диване, глядя на Сеню с непривычного ракурса.

Волосы рассыпаются, грудную клетку сплющивает.

Внутренний голос заставляет метаться. Строжит. Нашёптывает, что будет дальше.

Точка невозврата. Разбитые надежды. Конец света.

Но вдруг всё не так уж и страшно?

Я ошарашенно моргаю, чувствуя между ног упирающуюся эрекцию. Что с ней делать — не знаю. Теоретически — да. Практически — есть нюансы.

Свят любит, когда в начале я проявляю инициативу и придумываю разные выкрутасы, но в конце всегда берёт верх и доминирует. А как занимаются сексом другие люди на планете — пока не представляю.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Арс, сдавливая ладонью моё бедро. Я мотаю головой. Ответа у меня нет. Не пытаюсь разобраться. — Скажи мне. Кончить хочешь, м?

Пока беспомощно зависаю между «да» и «нет», Арс наклоняется ниже, накрывает мои губы своими и толкается языком навстречу моему, стирая границы нашей дружбы.

Мне удаётся в полной мере понять, как он целуется на самом деле. Радары выкручены на максимум. Голова почти трезвая, если не считать бокала вина. Не то что в тот вечер в Амстердаме.

В нём много рвения и напора. Ни капли сомнений. Это, как ни странно, не пугает, а притягивает, потому что я устала просчитывать последствия, а перестать это делать, посасывая его язык, гораздо… гораздо легче.

Мне немного волнительно. Периодически потряхивает. Особенно, когда кажется, что я рассыпаюсь на части от осознания того, что сверху на мне — не муж.

Когда ладонь Сени сжимает мою задницу, я выгибаюсь дугой, подстраиваясь под его ритм.

Кружево бюстгальтера натирает соски. Волоски на коже встают дыбом, потому что я не знаю другого человека, которому доверяла бы настолько безоговорочно.

— М-м… — тихо стону, когда рот Арса съезжает к моей шее.

У него гладко выбрито лицо. Ничего не колет, не царапает и не отвлекает.