Страница 116 из 148
Мы крутимся бок о бок, раскладывая по тарелкам закуски, разливая вино по бокалам и то и дело задевая друг друга плечами, хотя места вокруг более чем достаточно.
— До тебя гостей у меня не было, — отвечает Фролов. — Во всяком случае, девушек.
Сохранив серьёзное лицо всего на секунду, расплываюсь в улыбке.
Когда-то мне казалось, что у него вообще не бывало девушек. Настолько мысль о его личной жизни казалась мне абстрактной. Возможно, потому что он не любил о ней распространяться. Молчал, молчал, а потом вдруг женился. Так что звучит подозрительно. Но лестно.
— И ты почему-то не делаешь фотки и совсем не пищишь от восторга, — заключает, пожав плечами.
— Я просто балованная, Сень.
Закатав рукава рубашки, Арс придвигает журнальный столик к дивану и отодвигает кресло, освобождая обзор на море и попутно устраивая небольшую перестановку.
Я сервирую стол, стараясь не расплескать по дороге вино.
Убеждать себя, что всё под контролем, даже не пытаюсь. Незачем.
Я похожа на канатоходца, потерявшего точку, в которую нужно смотреть, чтобы удерживать равновесие. Поэтому не требую от себя правильных решений.
Расположившись на диване, подхватываю бокал на тонкой ножке, пока Сеня тасует карты.
Иногда мы со Святом выбирались к друзьям, чтобы поиграть в покер. В основном к Лалиевым. Профессионалом я себя не считала, но сам процесс мне всегда нравился.
Идёт раздача с двух карт.
Я ёрзаю на диване, поглядывая на расположившегося в кресле Фролова. Бросив взгляд на свои карты, морщусь. На стол ложится флоп — три общие карты. Следом идут ставки.
Ставка в нашем случае одна — альбом. Если проиграю, смогу честно принять подарок. Если выиграю — Арсу придётся немного постараться, чтобы убедить меня его взять.
— Как дела у твоей подруги? — спрашивает он, занимая позу вразвалку. — Я уже начал забывать сюжет этого сериала.
Делаю вид, что не вздрагиваю. Что мне всё равно. Что эта тема не заставляет внутренности болезненно сжиматься.
— Они с мужем будут подавать на развод, — говорю, опустив взгляд на карты. — Уже вроде бы разъехались. Она его не простила.
Голос, как бы я ни старалась говорить ровно, всё-таки ломается в самом конце.
Мне странно не знать, где мой муж. Как обустроился. Странно вроде бы иметь возможность написать или позвонить, но при этом понимать, что прежнего доступа у меня к нему нет.
Я могла бы... Сейчас — могла бы... Уверена, он бы ответил, потому что, как бы там ни было, я всё ещё слишком большая часть его прошлого. Да и настоящего тоже. Тем не менее сумка с телефоном нарочно лежит в прихожей, чтобы не было соблазна это проверить.
— Передай подруге, что первое время будет паршиво, — предупреждает Сеня, старательно поддерживая легенду.
Перекатываю терпкий вкус вина на языке. Беру клубнику.
Немного смеюсь, хотя веселья в этом разговоре примерно столько же, сколько в похоронном марше:
— Передам. Надеюсь, до марафонов личностного роста и ретритов дело не дойдёт.
Так делали некоторые из моих разведённых знакомых и подруг. Я искренне не понимала, в чём прикол. Наблюдала со скепсисом. А сейчас как прозрела. Да хоть в секту вступай. Хоть прыгай с парашютом. Хоть по углям ходи. Лишь бы снова дышать полной грудью.
Арс открывает четвёртую карту, будучи предельно серьёзным. Я немного понимаю, как внутри него откликается информация о моем разводе со Святиком, несмотря на то, что выражение лица остаётся нечитаемым. Судя по тому, как ему сложно усидеть на месте, новость всё-таки его взволновала.
Я закидываю ногу на ногу, не удосужившись поправить платье, которое тут же собирается гармошкой, слишком сильно оголяя бёдра.
Теперь, когда стопов нет, я позволяю себе чуть больше небрежности. Или вольности. Пока не решила. Проверяю границы заново. У мужа, как выяснилось, они были далеко не везде.
Не без помощи вина осознаю, что это только потому, что в браке Свят полностью закрывал все мои потребности. От и до. Поэтому мне так сложно примерить на себя его поступок, даже понимая мотивы. Но всё когда-нибудь случается впервые. В том числе и блядство.
— Она сильная девочка, — без тени лукавства говорит Арс, стреляя в меня взглядом. — Справится.
Слегка мотаю головой, предупреждая, что разговор на этом закончен. По крайней мере пока.
Фролов открывает свои карты первым.
Комбинация у него хорошая. Очень хорошая. Но у меня все равно лучше.
Пока мы спорим о том, что делать с альбомом, у Сени звонит телефон. Судя по всему, звонок важный, потому что он извиняется, отворачивается в сторону и отвечает. Я же поднимаюсь с дивана, поправляю платье и иду к кухонному гарнитуру в поисках салфеток.
Полки здесь почти пустые. Посуды — минимум.
Я открываю одну дверцу, другую. Почему-то не нахожу салфетки, хотя готова поклясться, что видела их раньше.
Услышав шаги за спиной, рефлекторно напрягаюсь, хотя и не слишком сильно.
Я всегда была правильной, послушной девочкой. Никогда не подпускала к себе чужих мальчиков. Не хотелось. Тем более после того, как в моей жизни появился Свят. После того, как попробовала его.
Мне всегда казалось, что другие либо ниже него, либо слишком долговязые. Худее или толще. Пахнут не так. Недостаточно сильные. Не физически — внутренне.
Поцелуй с Арсом немного пошатнул эту теорию. Мне совершенно точно не было противно.
Странно? Да.
Волнительно? Безусловно.
Обескураживающе? Ещё как.
Подойдя ко мне со спины, Фролов тянется к самой верхней полке, куда я не то что не достаю, даже не вижу, что там лежит.
В груди становится тесно.
Я резко выдыхаю.
Сейчас или никогда.
Не знаю, откуда во мне берётся столько смелости, но рядом с лучшим другом быть смелой удивительно легко. Потому что с ним действительно знаешь, чего ждать. Потому что не будет ни осуждения, ни насмешек. Ни попытки сделать больнее. Хотя, казалось бы, куда уж. Должны же, в конце концов, существовать грёбаные лимиты?
Я медленно оборачиваюсь, запрокидывая голову, чтобы встретиться взглядом с Сеней, совсем не игнорируя лёгкое трение нашей одежды.
Сердце дробно стучит, пока я с интересом рассматриваю его — человека, которого знаю почти всю жизнь. Рассматриваю как мужчину. Всерьёз. Чтобы клин клином. Чтобы наконец отпустило.
Знаю, у меня отвратительные способы переживать разрыв, но сегодня мне отчаянно хочется почувствовать себя живой. Даже если это чувство потом окажется иллюзией.
Месть ли это? Вполне возможно.