Страница 115 из 148
66
У Сени новая, пока ещё не до конца обжитая двушка на шестнадцатом этаже с видом на море.
Если честно, когда он сказал, что спустится мне навстречу, я запереживала, что у него кто-то есть. Девушка. Любовница. Кто-то, с кем он проводит время. Что Фролов не один. Тем более пятница. Вечер. Почему бы и нет?
Не знаю. Как и то, почему вообще запереживала. Потому что мне хотелось, чтобы хоть что-то оставалось прежним? Потому что мне было важно чувствовать себя особенной хотя бы в этих дружеских отношениях? Той, чьё появление не создаёт неудобств?
Оказалось, я зря себя накрутила.
Арс вышел навстречу один и заметно удивлённый моим спонтанным визитом. В деловом костюме. С папкой под рукой. Он только что вернулся с переговоров и даже не успел подняться в квартиру.
Можно сказать, мне повезло.
Я снимаю туфли, ступая на пол босыми ногами, и осматриваюсь по сторонам.
Отмечаю ещё не распакованные коробки в углу прихожей, настойчиво избегая ненужных ассоциаций.
Короткая экскурсия по квартире заканчивается у панорамных окон, возле которых я задерживаюсь, рассматривая оживлённую набережную.
Мы могли бы встретиться где-нибудь в заведении, но сейчас мне совершенно не хочется находиться среди людей. Мои желания в целом размыты. Я неустойчива. По большей части злюсь. Чуть реже — пытаюсь хоть в чём-то разобраться. По меньшей — жалею себя. Нас со Святом — ещё реже.
Пытаться спастись из шторма поодиночке — проще, когда каждый уверен, что знает правильный курс. Я свой не знаю, хотя раньше казалось иначе. Это было бы смешно, если бы не оказалось настолько грустно.
— Вот тот самый альбом, — говорит Сеня, возвращаясь в гостиную, объединённую с кухней, с увесистым подарком, завёрнутым в плотную крафтовую бумагу и перевязанным красной лентой.
Предплечья покрываются мурашками.
С одной стороны, мне уже не терпится рассмотреть каждую страницу, с другой — я ещё не забыла о своих условиях.
— Вот тот самый альбом. А теперь свободна, Тасенька, можешь идти? — интересуюсь, слегка выгнув бровь.
За тем, как я кичусь, стоит куда больше нервозности, чем может показаться.
Сигналы, которые я тонко подаю, пищат в ушах не слабее пожарной сирены.
Ты мне нужен. Не для советов или решений. Не факт, что не как анестетик. Но всё же нужен.
Интересно, такие же сигналы подавал Свят своей волонтёрке, когда я отталкивала его? Когда не учитывала его потребности? Делала вид, что не замечаю, как сильно он во мне нуждается?
Тише, громче?
Толще, блядь?
Мы любим думать, что выбираем людей за их достоинства, красоту или чувство юмора. Но, может быть, сначала всегда выбираем за то, как чувствуем себя рядом с ними? Спокойнее. Нужнее. Или живее.
— Шутишь, что ли? Нет, конечно, — произносит Арс, роняя альбом на журнальный стол. — Твой дом — мой дом. Моя еда — твоя еда. И так далее.
Он слегка улыбается, расстёгивая манжеты на рубашке, и бегло проходится по мне взглядом сверху вниз, возвращаясь к глазам раньше, чем я успеваю понять, заметил ли загорелые ноги, которые совершенно не скрывает короткое джинсовое платье.
— Ну раз уж выгнать меня не получается, начинай раздачу в покер, — предлагаю, скрещивая руки на груди.
— Косяк, но у меня дома нет карт, — озвучивает Сеня. — Может, просто возьмёшь свой подарок?
Я отрицательно мотаю головой, с трудом подавляя порыв вскрыть упаковку прямо сейчас.
Это приятно. Тешит. Осознание того, что кто-то запоминает такие вещи.
Уверена, муж не назвал бы ни одного художника, который мне нравится. А лучший друг уловил мои симпатии по какой-то давней сторис, опубликованной несколько лет назад. Чтобы понять, как именно он это сделал, мне пришлось покопаться в архивах.
Я соглашаюсь остаться похозяйничать в квартире, пока Арс сбегает в магазин. Мне предлагают располагаться. Чувствовать себя как дома.
Услышав хлопок двери и длинно выдохнув, я провожу рукой по обивке дивана, который до сих пор пахнет кожей и древесиной.
Как дома — спорно. Дома я давно не чувствую себя как дома. Здесь проще. Дышать. Передвигаться. Не думать. Забываться. Вот бы забыться настолько, чтобы этот эффект уже никогда не заканчивался.
В холодильнике немного пустовато, но есть банка тунца, яйца и упаковка зелени. Этого оказывается достаточно. Я включаю телевизор, достаю продукты и на скорую руку собираю салат, хотя есть совсем не хочется.
Мне хочется о ком-то заботиться. Ещё сильнее — позаботиться о себе. Под этим я подразумеваю не СПА-процедуры и аффирмации.
Где-то мимоходом слышала, что существует несколько стадий переживания распада отношений. Возможно, они не всегда идут по порядку, но в целом довольно закономерны. Я, кажется, застряла в самой эмоциональной из стадий.
Как это переживать и прорабатывать — понятия не имею. Но почему-то уверена, что нет ничего лучше интуитивных способов. Судя по тому, что в гостях у лучшего друга мысли наконец перестают вращаться по кругу, они работают.
Сеня возвращается спустя минут двадцать, гремя ключами в прихожей. Не удивлюсь, если он запер меня на замок. Проверять я не стала, но и возражать против такой меры предосторожности вряд ли бы начала.
Застыв в дверном проёме, Фролов несколько секунд наблюдает за мной и одобрительно хмыкает.
Наша дружба длится почти всю жизнь, но вот так проводить вечера в квартирах друг друга раньше почти не доводилось. Свят бы в гости не пошёл. А я предпочитала встречаться с другом на нейтральной территории, чтобы лишний раз никого не расстраивать.
Сейчас это уже не имеет значения. Ни малейшего.
Обернувшись через плечо, громко сообщаю:
— Я исследовала всю твою квартиру.
Это немного неправда. Я достаточно воспитана, чтобы не исследовать всё подряд. Просто заглянула туда, куда можно было заглянуть без всяких угрызений совести.
Арс ставит пакет с покупками на кухонную столешницу. Там, конечно, не только карты.
У меня особенное настроение. Особенный вечер. Поэтому к подготовке он подошёл со всей серьёзностью.
— И как тебе?
Я вижу бутылку моего любимого бургундского белого вина, сыр, клубнику и шоколад. Всё то, что я бы выбрала сама.
— Хорошая, — киваю в ответ. — Стильная, просторная. Носки не валяются. Кровать застелена. Уже представляю, сколько женских восторгов соберут эти виды и терраса.
Я знаю, за что цепляю. Знаю, что получу, даже если не скажу об этом прямо. Мне отчаянно нужно этим согреться. Потому что собственных запасов тепла почти не осталось.