Страница 8 из 16
– Хорошо, что знаешь. – Мафиози кивнул. – Только, думаю, не обо всем. Гарнизон вчера нанял подводы. Через людей с Пристани, а те работают с нами. Восемь саней с возчиками. Оплата вперёд, на весь завтрашний день, с полудня и до темноты.
– Восемь подвод, – повторил я.
– Восемь. А людей поедет пятеро.
Вот тут реально было над чем подумать.
Пятеро. На лесопилку, где двести душ, шесть строений, цех, пакгаузы, пилорама. Пятеро задолбаются обыскивать лесопилку. Им на это потребуется дня три, не меньше.
Но восемь саней под пятерых – это уже не просто обыск. Это вывоз.
– У меня в Фуцзядяне обыски бывают по три раза в год, – обронил Чжао. – Смотреть приезжают верхом. А когда заказывают обоз, значит, уже решили, что именно повезут.
И тут у меня в голове всё сошлось. Сложилось разом, за пару секунд, как костяшки домино.
Они приедут, походят, ничего не найдут. Находить нечего, я сегодня об этом позаботился. И тогда составят акт. Производство без патента, склад без описи, пожарных мер нет. Всё чистая правда, между прочим.
А дальше начнут грузить все добро, которое имеется на лесопилке.
Цех разберут. Инструмент вынут. Продовольствие со склада, хозяйственные запасы. Дойдут до котельной, где стоит «Ланц». Его, уверен, тоже заберут. И все исключительно с обоснованием.
Если остановить немецкую машину – встанет цех, а потом замёрзнут бараки. К ночи двести человек при минус двадцати пяти окажутся в промёрзших коробках. Буржуйки есть, но их слишком мало.
Значит, когда начнут разбирать «Ланц», тот же Селиванов встанет в дверях котельной. А за ним – все остальные. С топорами, вилами и тем самым оружием, которое у меня, по мнению Хондзё, где-то припрятано.
Вот почему военные приедут впятером.
Это приманка. Их мало ровно настолько, чтобы толпа решила, будто справится, и достаточно, чтобы потом было кому написать рапорт о вооружённом нападении на военный караул.
Меня к этому времени на лесопилке не будет. Без хозяина сорвутся быстрее, тут и гадать нечего.
А когда сорвутся, на территорию заявятся люди Красильникова, которые вчера ночью снялись с заимки за Затоном и растворились в поле.
Подавление бунта. Прискорбный инцидент. Русские беженцы напали на караул, пришлось применить силу. К счастью, совершенно случайно рядом оказался отряд семеновцев. Так что русских убили русские. Что поделаешь, бывает и такое.
К утру от лесопилки останется дымящаяся куча, а от двухсот человек – тот самый посемейный список, который сейчас составляет Михаил.
Всё, что я сегодня делал, не стоит ни хрена. Я готовился к обыску, а эти сволочи уже все решили.
– Господин Чжао, – я вежливо улыбнулся мафиози. – У меня к тебе просьба. Личная.
– Говори, князь, – кивнул он в ответ.
– Будь добр, прямо сейчас, когда покинешь лесопилку, заедь на Артиллерийскую, к Соломону Марковичу Блауну. Передай на словах: князь Арсеньев просит немедленно доставить приглашение генерал-губернатору Бао Гуйцину. Завтра, к девяти утра, он ждет его в гости на крестины и по вопросам сватовства. Приглашение личное, семейное, от меня. И пусть Соломон Маркович непременно укажет, что наш последний разговор о совместных интересах должен вступить в силу. Срочно.
Чжао не шелохнулся. Постоял, разглядывая меня своими чёрными глазами.
– Губернатор Бао, – произнёс он ровно. – На крестины. К девяти утра. Передам.
Чжао направился к автомобилю, открыл дверцу.
– Скажу твоему Блауну, чтоб поспешил. До вечера успеет.
– Спасибо. Я твой должник.
– Нет, князь. – Китаец забрался в машину, но дверь пока не закрывал. – Ты мой партнёр. Это выгоднее для нас обоих.
Взревели моторы, автомобили развернулись и покатили к воротам.
Я смотрел им вслед и активно думал.
Теперь нет смысла прятать Приходько. Более того, он нужен мне под рукой. Завтра очкарику выпадет удивительная возможность познакомиться с губернатором Харбина. Приходько еще не знает об этом, но он расскажет Бао все, что знает о планах и действиях Хондзё. Искренне и очень достоверно.
Только вот незадача.
Русский князь заявляет китайскому губернатору, что японский майор Хондзё нанял есаула Красильникова для убийства полковника Цзин Юаня, а теперь с этим самым Цзином подружился, но водит его за нос. Звучит, конечно, красиво. А доказательства где?
Про то, как мы с Манью сидели в шкафу и слушали весь разговор от начала до конца, рассказывать нельзя. Придётся объяснять, каким образом я попал ночью в кабинет японского разведчика. Такое объяснение мне самому дорого выйдет.
Значит, нужны такие факты, которые убедят Бао в правдивости моих слов. И в том, что Приходько реально связан с самураем, а не актер, которого я нанял разыграть спектакль.
Я посмотрел еще раз на закрывшиеся ворота, а затем отправился к подвалу, куда только что увели очкарика.
Да уж… Тимофей сейчас был бы как нельзя кстати.
Разговор с очкариком нужен сегодня, потому что я должен понимать, насколько он ценен как источник информации.
У спуска в подвал столкнулся с Осеевым. Инженер как раз поднимался по обледенелым ступеням, застёгивая на ходу полушубок.
– Посадил, ваше сиятельство. Двоих сейчас поставлю в охранение. Руки не развязывали, как велели.
– Хорошо. Алексей, стой.
Он остановился.
– Мы ведь не всё оружие снесли вниз? – поинтересовался я безмятежным тоном.
Осеев нахмурился, соображая.
– Ящики все до единого, ваше сиятельство. Караульные винтовки оставил, две штуки, иначе совсем глупо выглядит. Ну и по мелочи, что у людей при себе.
– Вот про мелочь и говорю. У тебя что?
– «Наган», – ответил инженер после небольшой заминки. Он никак не мог понять, к чему все идет.
– Давай сюда.
Осеев молча расстегнул полушубок, вытащил револьвер и протянул рукоятью вперёд. Ни одного вопроса. Тем и ценен.
– Все, ступай. Верну через час.
Я сунул оружие за пояс, кивнул Алексею и пошел вниз по ступеням.
В подвале было сыро, холодно и воняло прелым сеном. Приходько сидел в углу, там же, где совсем недавно грустил подхорунжий Зверев. Услышав шаги, дёрнулся и попытался встать на ноги. Не вышло.
Я придвинул ногой перевёрнутый ящик, сел напротив и с полминуты просто смотрел на очкарика.
Разглядывал внимательно, по-хозяйски.
Скула разбита, под левым глазом наливается. Губа рассечена. Парни Чжао работали от души, но без фанатизма – руки и корпус не трогали, били только по физиономии.
Скверно. Завтра эта физиономия будет сидеть перед очень важным гостем, и гость должен видеть человека, который говорит добровольно. Синяки придется как-то объяснить. Но новых быть не должно. Ни одного.