Страница 8 из 71
— Вижу, нашла! — Оля встала на цыпочки и вытянула коробку. — Вот она! «Карта желаний». Для весёлой компании. Возраст — восемнадцать плюс. Ого, Илюш, слышишь? — она обернулась и с хитрой ухмылкой повторила. — Восемнадцать плюс. Тебе-то можно?
— О-о-о, — протянула Сафира, заглядывая в коробку, пока Оля срывала целлофан. — «Для двоих или больше». Нас как раз трое. Идеально.
— Мне-то можно, — хмыкнул я. — А вот вам?
— Ой, да ладно! — Оля фыркнула и упёрла руки в бока. — Мне всё можно. Это Максу нельзя, а мне — пожалуйста.
— А мне тем более, — подхватила Сафира. — Я свободная. И пока такой остаюсь, хочу попробовать всё.
Они тут же переглянулись и расхохотались — громко, заливисто.
Смех у обеих был такой заразительный, что я невольно улыбнулся. А судя по тому, как Сафира многозначительно подмигнула Оле после своей фразы, она уже успела попробовать немало.
Только вот в каком именно контексте, я уточнять не собирался.
Оля тем временем открыла коробку и высыпала содержимое на журнальный столик. С тихим шелестом посыпались две колоды карт — одна бордовая, другая чёрная. Плотные, матовые, с золотистым узором. На бордовых, судя по рубашке, значилось: «Часть тела». На чёрных — «Действие».
— Та-а-ак… правила, — Оля схватила инструкцию, пробежалась по ней глазами и тут же отбросила в сторону. — Короче! В свой ход выбираешь, с кем играешь. Тянешь красную карту — она показывает часть тела. Потом чёрную — она показывает действие. И делаешь это с тем, кого выбрал. Если отказываешься — снимаешь с себя одну вещь.
— Одну вещь? — Сафира картинно округлила глаза и показала на себя. — Оль, на мне и так почти ничего нет! У меня майка и шорты. Если я два раза откажусь, я же уже голая буду. Это нечестно!
— Пофиг, — Оля усмехнулась. — Игра есть игра. Либо делаешь, либо раздеваешься. Всё понятно?
— А если я выберу тебя, а тебе не понравится действие? — уточнила Сафира.
— Мне? — Оля хмыкнула и вздернула левую бровь. — Сафир, ты меня знаешь. Мне не нравится только когда скучно. А с тобой и Илюшей скучно уж точно не будет. Так что играем!
— Окей, — кивнула Сафира, устраиваясь на диване поближе ко мне. — Тогда давайте сразу уговор: играем честно, не ломаемся. Никаких «ой, я стесняюсь» и «может, не надо». Вытянул карту — делай. Или раздевайся. Согласны?
— Согласна! — Оля резко подняла руку, и обе тут же посмотрели на меня.
— Погодите, — я поднял руку. — Прежде чем я на это подпишусь, давайте уточним: что там вообще в картах? Если за отказ раздеваются, значит, задания там явно не «сделай чай».
— Ну блин, Илья! — Оля театрально вздохнула. — Если мы сейчас все карты пересмотрим, какой смысл играть? Весь интерес пропадёт!
— Да! Не душни! — поддержала Сафира, лениво помешивая лёд в бокале. — Ну выпадет что-то типа массажа там, танца, поцелуй может, да и всё. Ничего такого, с чем бы ты не справился. Или мы. — она подмигнула. — А если совсем струсишь — снимешь одну вещь. Или ты стесняешься?
Они обе прыснули, а я покачал головой, но уголки губ всё равно поползли вверх.
— Ладно. — я кивнул. — Тогда другой вопрос: правила для всех одинаковые? Если вы отказываетесь — тоже раздеваетесь?
— Конечно! — Оля всплеснула руками. — Играем по-честному. Никаких поблажек. Я, кстати, сразу предупреждаю: я намерена выиграть. Так что готовьтесь раздеваться.
— Выиграть? — я приподнял бровь. — А в этой игре вообще можно выиграть?
— Ну… — она задумалась на секунду, — тут не написано. Но по-любому побеждает тот, кто останется в одежде. Короче, пофиг! Давай уже начинать. Чего ты такой душный?
Сафира тем временем потянулась к бутылке и плеснула мне виски — на этот раз почти доверху, уже не разбавляя колой.
— Пей давай, — она протянула мне стакан и усмехнулась. — Может, мы с Олей вообще голыми будем сидеть. А ты же не дурак от такого зрелища отказываться?
Она протянула мне руку — маленькую, аккуратную, с молочным лаком на ногтях и татуировкой в виде розы на запястье.
Я посмотрел на эту руку, потом на её лицо — глаза горели азартом, на щеках играл румянец, — перевёл взгляд на Олю, которая сидела в позе победительницы, и вдруг поймал себя на мысли, что мне, в общем-то, плевать.
День был настолько безумным, что одна пошлая игра с двумя полупьяными девицами уже ничего не изменит и пойдет только на пользу.
— Ладно, — я взял стакан и сделал глоток. — Уговорили. Но потом не жалуйтесь.
— Ура-а-а! — Оля захлопала в ладоши и тут же схватила бордовую колоду. — Тогда начинаем! — Оля прищурилась и медленно перевела взгляд с меня на Сафиру, потом обратно. В глазах у неё плясали чёртики. — Та-а-ак… кого же выбрать… такой сложный выбор… — протянула она, поигрывая бровями.
— Ой, не тяни, а, — фыркнула Сафира, откидываясь на спинку дивана. — Давай, выбирай уже.
Оля улыбнулась и глянула на меня как-то хищно, затем перетасовала бордовую колоду и хлопнула её на стол. Потом проделала то же самое с чёрной. Движения были чуть размашистыми, пьяными, но от этого ещё более азартными. Я смотрел на эти две стопки карт и чувствовал себя одновременно глупо и заинтригованно. Как подросток, который впервые попал в комнату к девочкам и не знает, куда девать руки.
— Ну что, сосед, — Оля подмигнула мне и потянулась к красной колоде. — Готов? — она перевернула верхнюю карту, взглянула на неё и объявила: — Живот!
Я усмехнулся про себя и подумал: «Живот — это ещё куда ни шло. Не грудь, не бёдра, не что-то уж совсем интимное. Почти прилично».
— Теперь чёрная, — Оля вытянула карту из второй колоды. Перевернула, прочитала — и её брови поползли вверх. Она драматично прижала карту к груди, округлила глаза, а потом расхохоталась и отбросила карту на стол, произнеся: — Погладить. Пять секунд! — она откинулась на спинку дивана и поманила меня пальцем: — Ну-у-у… давай, иди ко мне, мой котик. Мяу.
Сапфира тут же прыснула и рассмеялась. Оля не сводила с меня глаз и сама едва сдерживалась оттого, чтобы не расхохотаться.
— Погладить живот, — повторил я, всё ещё глядя на карту, которую она откинула.
Если честно, увидев то, как Оля округлила глаза, я уже приготовился к чему-то откровенно неприличному. А тут — «погладить». Всего-то.
— И это всё? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
— А тебе что, мало? — Сапфира, только успокоившаяся, снова хохотнула. — Оль, ты смотри, какой он быстрый! Сначала играть не хотел, а сейчас ему уже мало!