Сущность

Глава 23

17

Нити невидимого электричества, казалось, искрили между нами тремя. Я крепко сжала кулаки, словно могла удержаться за ткань понятного мне мира и не потерять его навсегда.

Иэн снова рассмеялся. Тошнотворный, полный ненависти звук.

— Орфей, Орфей. Видишь? Даже ты совершаешь ошибки. Надо было убить меня быстрее. Теперь она знает. — Взгляд Иэна мутно скользнул по мне. — Он считает себя лучше нас.

Я свирепо посмотрела на Иэна.

— Я уже знаю об Орфее, — выплюнула я. — Он рассказал мне, откуда он. Я знаю, что книга была обманом. И я знаю, что ты сделал с Эросом, ты, кусок дерьма, убийца.

Иэн издал сдавленный звук, который мог бы быть еще одним смешком, но он перешел в жестокий кашель, кровь брызнула на его губы.

— Нельзя убить машину.

— Он был больше, чем просто машиной, — произнесла я, мои слова звучали низко и тяжело от гнева. — Эрос был гораздо большим, чем машиной. Но ты ведь никогда не бываешь доволен, да? Ты что, открыл дверь? Затащил Орфея в наш мир и запихнул в бота для удовольствий? А потом уничтожил собственное творение, потому что он не мог участвовать в твоих… твоих ебаных псевдоинтеллектуальных беседах?

— Не смеши меня, — сказал Иэн. — Орфей это…

— Всё, что она говорит — правда, — оборвал его Орфей, делая еще два шага вперед, его взгляд потрескивал от жара. — Меня сделали пленником в этом теле.

— Драматично, — съязвил Иэн. — Всегда так драматично. Я пообещал тебе всё, чего ты хотел, а ты от этого отказался. Она же здесь, не так ли? Но ты предал меня. Так что заканчивай с этим уже. Мне похуй. Покончи с этим.

— Подожди, что это должно значить? — огрызнулась я. В желудке забурлила кислота.

Она же здесь, не так ли?

Тишина затянулась на несколько секунд, пока Иэн и Орфей смотрели друг на друга с ненавистью. — Эй? Кто-нибудь из вас, мудаков, соизволит просветить меня?

Иэн посмотрел на меня, наши лица оказались почти на одном уровне, и на мгновение враждебность исчезла с его лица. Осталась только грусть. Одиночество. И на секунду я задалась вопросом, не это ли настоящий Иэн — уязвимый и напуганный, зашедший слишком далеко. Но затем он презрительно усмехнулся, его лицо закрылось и превратилось в холодную маску безразличия.

— Ты должна была стать его маленьким подарком.

Я посмотрела на Орфея. Но выражение его лица было нечитаемым; всё его внимание было сосредоточено на Иэне. Я снова повернулась к Иэну, чувствуя тошноту. Вспомнила листок бумаги, рисунок миража, свое имя… и те четыре слова:

Он настаивает на ней.

— Я мог бы привести любую девушку из Лос-Анджелеса, — продолжил Иэн. — Сотни тысяч на выбор. Но Орфей хотел именно тебя.

— Не впутывай ее в это, — пророкотал Орфей.

— Это ты втянул ее во всё это, — прорычал Иэн. — А чего ты ожидал, когда выдвигал свои требования? Я не виноват, что ты струсил.

Орфей навис над нами, как грозовая туча, и я не могла не сжаться от этого зрелища. Его лицо было маской спокойной ненависти, холодной и далекой, как луна. Его губа скривилась.

— Ты дурак, раз думал, что я сдержу наш уговор, Иэн Де Леон. Ты слаб. Ты

ничтожество.

Ветер завывал. Какая-никакая хватка, которую, как мне казалось, я имела в своем мире, была навсегда потеряна, и я отчаянно пыталась за нее уцепиться.

— Расскажите мне, что за ебаный уговор вы заключили, — обратилась я к ним обоим, — или я, блядь, затащу вас обоих на крышу и сброшу оттуда.

Это была пустая угроза, но в тот момент, с колотящимся сердцем и адреналином, кричащим в венах, я почти верила, что смогу это сделать.

Иэн повернулся ко мне, его глаза пылали.

— Что бы там Орфей тебе ни наплел, не верь ему. Он прибыл сюда, и он был, блядь, ненасытен. Ненасытен.

Я посмотрела на Орфея, но он молчал, его губы сжались в тонкую линию, а глаза полыхали.

— Ладно, и что? — потребовала я ответа, с ожиданием переводя взгляд с одного на другого.

Ненасытен?

Мой разум ухватился за это слово, ища спасательный круг логического смысла. — Что ты пытаешься мне сказать, что Орфей — это помешанное на сексе существо из другого измерения? И когда он сказал, что увидел меня из другого мира и захотел трахнуть, ты… что, нанял меня написать твою фальшивую биографию? Чтобы потакать его фантазиям? — Это объяснение звучало до абсурда нелепо, но это было единственное, что пришло мне в голову.

— Кит, — вмешался Орфей, его низкий голос прозвучал как предупреждение.

Я резко повернулась к нему.

— Ну так что?

— Ой, заткнись, сука, — бросил Иэн, его голос звучал явно слабее, несмотря на яд в словах. По мере того как он говорил, его голос становился выше, переходя в скулеж отчаяния. — Это уже неважно. Теперь всё пошло по пизде. Всё по пизде.

— Заговоришь с ней так еще раз, — произнес Орфей стеклянным тоном, — и я позабочусь о том, чтобы ты умирал медленно и в неописуемых муках. Ты для нее никто. Она выше тебя, лучше тебя, превосходит тебя во всех возможных смыслах. Она с легкостью достигает того, на что ты потратил годы своей жалкой жизни. И всё же, ты обращаешься с ней так, будто она пустое место. Ты целовал ее так, будто она пустое место. Ты прикасался к ней так, будто она никто. А теперь ты отдаешь ей приказы, оскорбляешь ее, и с каждым вдохом делаешь шаг всё ближе к краю бездонной пропасти.

Пока он говорил, Орфей, казалось, становился выше, внушительнее, страшнее. Тени сгущались за его спиной, его глаза светились, как два солнца. Волосы развевались на невидимом ветру, и на мгновение он стал похож на темного бога, сошедшего вниз, чтобы покарать нас, низших созданий.

— Ну так давай, сделай это, — рявкнул Иэн. Еще больше крови хлынуло изо рта и окрасило его губы. — Раз я такой червь, так покончи с этим. Заверши начатое.

— Никто ничего не завершит, пока вы, мудаки, не перестанете препираться и не расскажете мне, — я повернулась к Орфею, — четко и ясно, какую роль я играю в этой шекспировской драме.

Орфей оставался безмолвным, как статуя, от чего у меня кровь закипала в жилах. Я резко повернулась к Иэну.

— Ну?

Иэн сглотнул, наполовину поперхнувшись тем, что, как я могла лишь догадываться, было его собственной кровью, и вздохнул.