Сущность

Глава 8

2

Иэн Де Леон оказался ниже, чем я думала. Я видела его только на фотографиях, сделанных до того, как он заработал все свои деньги, или на официальных портретах, которые используют в новостях. Не существует ни единого снимка от папарацци, и он не дает интервью. С тех самых пор, как дебютировала модель Эроса. На самом деле, он годами заявлял, что больше никогда не появится на публике и не даст ни одного интервью.

До сегодняшнего дня.

Он выглядит старше своей последней фотографии примерно на десятилетие, так что ему… где-то за сорок, полагаю. В его густых черных волосах на висках пробивается седина. На подбородке легкая небритость, и я подозреваю, что это сделано специально. Белая рубашка с воротником расстегнута на шее, приоткрывая тонкую золотую цепочку и намек на волосы на груди. Из нагрудного кармана свисают круглые очки в золотой оправе. Все в нем идеально, опрятно, выверено — прямо как этот пентхаус.

Вживую Иэн Де Леон выглядит

куда

привлекательнее. И хотя я пытаюсь это игнорировать, мой пульс на это совершенно не способен. С ним определенно будут проблемы.

Дождь барабанит по окну от пола до потолка позади меня. Иэн выжидающе смотрит на меня темно-карими глазами. И когда я подхожу ближе, под стук пульса, от чего-то в его взгляде у меня сводит живот. Он похож на тех мужчин, которых я когда-то обслуживала в коктейль-барах: поначалу вежливый, даже почтительный, но где-то в глубине я различаю блеск голода.

Он прочищает горло.

Я понимаю, что он ждет моего ответа. Стараюсь расслабиться; мне нужно, блядь, остыть, если я собираюсь провести с ним следующие три дня.

— Виски подойдет.

Он приподнимает темную бровь.

— В чистом виде?

— Ох… эм, нет.

Я совершенно выбита из колеи. Обычно я профессионально изображаю невозмутимость и непринужденность, независимо от того, какие эмоции скребутся внутри.

— Извините, я подумала… просто у вас в руках бутылка…

Он переклоняется через стойку, опираясь предплечьями на столешницу. Его рукава закатаны до локтей, обнажая золотой браслет, частично скрытый густыми темными волосами.

— Скажите, что бы вы заказали в баре, — говорит он с полуулыбкой. Его манеры обезоруживают, они интимны и немного чересчур сексуальны.

Я едва не ляпаю свой настоящий заказ — стопку текилы — как шестнадцатилетка с поддельным удостоверением. Но Иэну Де Леону незачем знать, насколько я на самом деле дешевая пара, как легко затащить меня в… ну, в общем. В любых других обстоятельствах я бы прыгнула к нему в постель абсолютно трезвой. Но в данном случае я пытаюсь быть профессиональной карьеристкой; человеком, который пьет изысканные коктейли. И мне стыдно осознавать, что я понятия не имею, какой напиток должна хотеть. Какие коктейли заказывают в баре двадцатилетние девушки с наследственным капиталом?

Я выбираю самый безопасный путь.

— Буду то же, что и вы.

Он улыбается.

— Один «Сазерак», сию минуту.

Что бы это ни было.

— Идеально.

Он копается в баре, доставая ингредиенты.

— Кэтрин. Предпочитаете, чтобы вас называли так?

Его голос обволакивает мое имя, как густой дым. Я облизываю губы.

— Кит. Если вам больше по душе сокращение, друзья зовут меня Кит.

Он возвращается к стойке с еще одной бутылкой спиртного — чем-то зеленым — и несколькими другими вещами.

— Кит, — задумчиво произносит он, наливая зеленую жидкость в стакан и взбалтывая ее. — Зови меня Иэн.

— Хорошо. Иэн.

— Я рад, что ты здесь, Кит, — говорит он, разминая сахар и, кажется, биттер в другом стакане. — Мне столько всего нужно тебе показать. Нам о многом предстоит поговорить.

Блядь, еще бы. Я кусаю губу, чтобы сдержать то, что на самом деле хочу сказать, а именно — непрерывный поток слов и вопросов о модели Эроса, о том, что она значит, как может изменить нашу культуру в целом, о философских последствиях, о религиозных последствиях… но у нас на это есть целых три дня. И я полна решимости вести себя непринужденно, хоть пока и с треском проваливаюсь. Не хочу, чтобы он считал меня сталкершей, несмотря на то, что

он

сам

меня

сюда пригласил.

— Да, я тоже очень рада, — говорю я. Преуменьшение тысячелетия. И затем, потому что я просто не могу удержаться: — То, что ты делаешь в сфере робототехники — это просто срыв башки. Никто никогда…

Он поднимает палец, качая головой.

— Пожалуйста, без лести. Ты здесь не в роли подхалимки. Таких у меня полно. Предостаточно. Мы интеллектуалы, Кит. Ты и я. Пусть мир этого не видит, но у тебя есть идеи. Твой блог… ах, это напоминает мне кое о чем. Он щелкает пальцами и протягивает руку ладонью вверх.

— Телефон, пожалуйста.

— О, точно, извини.

Я все это время сжимала его в потной ладони. Я незаметно вытираю телефон о юбку и отдаю его, а слова Иэна пьяняще крутятся у меня в голове:

Мы интеллектуалы. Ты и я.

Он усмехается, сверкнув белыми зубами, и бросает телефон в карман брюк.

— Вот теперь мы свободны, — говорит он. — Ничто не будет отвлекать, ничто не помешает.

Я не уверена, что на это ответить, поэтому просто улыбаюсь в ответ.

Я испытываю облегчение, когда он наконец заканчивает готовить наши напитки и протягивает один мне. Мне нужно расслабиться, пока он не передумал насчет всей этой затеи и не выставил меня за дверь.

— Скажи, что думаешь, — произносит Иэн, прежде чем отпить из своего бокала. Он закрывает глаза, принимая выражение полнейшего блаженства. — Вау, — бормочет он. — Вау! Нет ничего лучше. Ничего лучше.

Я делаю глоток, остро осознавая тяжесть бокала, того, что он, должно быть, хрустальный. Жидкость легко скользит по горлу, и я наслаждаюсь теплым жжением. У нее странное лакричное послевкусие, но пьется мягко.

— Мне нравится, спасибо.

— Хорошо, — говорит он. — Ты голодна?

— На самом деле, я умираю с голоду, — признаюсь я. Весь день я слишком нервничала, чтобы поесть. Но теперь, когда я здесь, потягиваю «Сазерак», мандраж проходит, и мой аппетит возвращается с удвоенной силой.

Иэн ухмыляется.

— Любишь стейки?

— Конечно.

Он указывает на меня пальцем.

— Дай угадаю. Медиум?

— Вообще-то с кровью.

Он смеется.

— Девушка в моем вкусе. Два стейка с кровью, сию минуту. Поговорим, пока я буду готовить.