Страница 306 из 331
Тихой, почти незаметной мышкой появился Шкип, с кувшином вина, поклонившись, налил сначала Свете, затем сотнику. Света, конечно, очень редко позволяла себе вино и прочие соответствующие напитки, и даже когда требовали обстоятельства, такие как сейчас, старалась не пить. Она, как правило, так и сидела с одним бокалом, лишь прикасаясь кончиками губ к самому краю, а чтоб не выливать потом вино, решала проблему оригинально – вручая каждый раз бокал Герману, со словами типа:
-Мой храбрый рыцарь, за верную службу я награждаю ВАС этим кубком вина! (ну, или еще что – то пафосное).
И суровый, но простой, как собственный меч, Герман, каждый раз дико гордился, принимая бокал из рук Светы.
Пнув под зад Шкипа, да так что тот полетел на землю, сотник коротко рыкнул:
- Медленно шевелишься...
-Я бы попросила не трогать моих слуг, - холодным тоном сказала Света, коротким взмахом руки тормозя шагнувших было вперед Германа и Кира.
-Твои слуги ленивы и непочтительны, ты их разбаловала…тут не хватает крепкой мужской руки…
-Давайте к делу, - оборвала его Света.
-А дело очень простое – земля, черноногие, зерно и сено в обмен на жалование.
-Прежде чем соглашаться, я бы хотела осмотреть всё.
-Плати и осматривай, сколько угодно. Мы завтра уезжаем, но обещаю – сожжём всё и перебьем оставшихся…
-Хорошо, - не долго думала Света, легким, едва заметным движением, она поманила Виолетту и что-то тихо сказала ей на ухо. Вернулась девушка спустя несколько минут, с небольшой квадратной шкатулкой.
-Вот, что я могу вам предложить, - сказала Света, поставив на столик шкатулку и приоткрыв её.
В глазах сотника полыхнула дикая алчность, после того как она увидел содержимое – внутри шкатулки, на черном бархате лежала золотая пластина с небольшим клеймом в виде встающего солнца.
- У меня нет монет, но есть вот такие пластины, чей вес равняется аурусу Старой Империи, или двум золотым дархамам диргемского шаха…
Сотник протянул было руку к золоту, но наткнувшись на предостерегающий взгляд Германа, убрал её.
-Я готова заплатить вам такими пластинами…скажем…, - Света на мгновение задумалась, - по одной для обычного дружинника, по три для десятника и пять лично вам…
-Десять, - коротко выдохнул сотник, - и пять десятникам…
-Шесть и четыре и ни одной больше! И вы не трогаете крестьян и оставляете излишки зерна, скота и птицы, кроме потребного вам на дорогу. Окончательный расчет произведем завтра утром, в Час Змеи
[16]
[примерно в 9 утра, - прим автора]
-Ладно, - уперев в Свету тяжёлый взгляд, кивнул сотник, - но это золото я заберу, мне нужно проверить, не фальшивка ли это…
-Пусть будет задатком, - величественно кивнула Света…
…-Ты видела, как у этого сотника глаза при виде золота загорелись? – задумчиво сказала Виолетта, когда улеглась пыль за лошадями сотника и его людей.
-Думаешь, недоброе замыслил? – спросила Света.
-Уверена.
-Кто еще так думает? Герман?
-Да, госпожа Светлая, - уверенно кивнул Герман.
-Свет, - добавил Шкип, - помнишь, на нашей пла…хм…родине были такие веселые ребята – викинги?
-Шкип, вот только давай сейчас без Одина и Валгаллы, пожалуйста…
-Свет, просто ответь.
-Да, помню, - кивнула Света, - ты это к чему?
-Так вот, у них был такой интересный обычай, называется страдхунг. Приходит викинг к бонду
[17]
[землевладельцу, - прим. автора]
и говорит: или ты нам даешь, что нам нужно, или мы сами возьмем, что нам нужно…
-Какие интересные люди, - сказал Герман.
-Ага, достойнейшие, - кивнул Шкип, - они, к тому же, очень быстро превращались из грабителей в торговцев, или наоборот. Вот, приехали они в село, смотрят - вооруженных мужчин мало, а село богатое, много женщин, тут селу и конец. А теперь посмотри на всё глазами этого сотника: укреплений никаких, золото, мало вооруженных (причем, Лисиц, скорей всего, в расчет он вообще не берёт), куча красивых девушек, что сами по себе знатная добыча (то-то он от тебя, Светик, глаз не отводил) … зуб даю, этот сотник уже прикинул сколько человек взять и когда лучше напасть…
Интерлюдия. Немного западнее, тоже время.
-Сотник, что будем делать?
В бывший трактир, что стоял в селе, занятом людьми ныне покойного барона Грависа, собралось десятка полтора человек, пять уцелевших десятников и десяток наиболее опытных воинов.
- Домой…мы поедем домой, но перед этим мы кое - куда заедем…
-Кое - куда, это к соседней графиньке? -уточнил один из десятников.
-Верно, - оскалился волком сотник Варин…
-Приглянулась баба?
-То-то он с неё глаза не спускал…
-Да и двор там богатый, хорошо можно золота да иного добра взять…
-Варин, а может тебе хватит добра? И так три десятка телег добычи набрали, не считая жратвы и рабов, да и баб здесь вы себе нахватали…
-Тебе что не нравится, Барка? – чуть удивился Варин.
-Мне риск ненужный не нравится, за этой девчонкой – графиней, по слухам, сам граф Сирен стоит, ты же знаешь, Варин, она земли через него получила. И кто она ему, любовница, или дочь незаконнорожденная, мы не знаем. А как на расправу Сирен скор, прекрасно известно.
-А откуда он узнает? Спишут всё на банду, что нашего барона с его сыном ухайдохала.
-Правильно, - поддержали сотника, - живых на вилле не оставим…
-И всё-таки, я бы вам не советовал туда идти…
- Не узнаю я тебя, Барка, - покачал головой Варин, недобро посмотрев на бывшего десятника, - раньше ты таким не был. Ох, странная с тобой история приключилась, вот, не верю я, что тебя бандиты пощадили…
-Так говорю же, за пленника меня приняли, я же там почти голый у колодца с колодкой на шее валялся…рабом отговорился…
-А с собой что не позвали?
-Да откуда же я знаю? – удивился Барка, разведя руками в сторону.
-Темнишь, темнишь, ну ладно, позже с тобой разберемся, не до тебя сейчас…
-Когда пойдем, сотник?
-Надолго откладывать не будем, пойдем сегодня, сомневаюсь, что нас ждать будут, хотя…даже если будут, там серьезных воинов я пятерых видел, еще несколько соплюх – степнячек с зубочистками, десятком бы с ними со всеми справился.
-Сотник, девки – степнячки могут быть опасны, про них разное говорят, - с сомнением возразил один из десятников по имени Граб.
-В степи, на лошадях, да с луками… может быть, а так, - Варин презрительно покачал головой, - но если ты боишься…
-Не, не боюсь, но одна соплюха – мне.