Страница 246 из 331
-И что там? – сунула любопытный нос Виолетта Свете через плечо пока та изучала послание.
-Если коротко, они договорились, наши усилия посеять вражду особого результата не дали. Наместник, устами барона Да Граза пообещал выплатить Баронам компенсацию, по пятьдесят серебряных монет каждому дружиннику и десять золотых каждому барону…в столицу Ветрии Глад, где находится Наместник, отправлен гонец. Как только гонец прибудет, сразу оправиться караван с деньгами. После получения денег, Бароны оставляют эти земли и идут походом на горцев.
-Ого, это сколько же там бабла? – воскликнул Кир.
-Почти четыре с половиной тысячи либров только серебра
[21]
[примерно полторы тонны – прим. автора]
, - посчитала быстрее всех Виолетта.
-Фига себе деньжищи, - вытаращил глаза Кир.
-И это еще не считая золота, - кивнула Света.
-И не жалко им…
-А чего им жалеть, - пожал плечами Шкип, - наверняка это лишь часть герцогской казны, чужого не жалко.
-Шкип, ты же понимаешь, что эти деньги не должны дойти? – спросила Света.
-Да, - кивнул Шкип, - я немедленно отправляюсь на поиски Аксая, и мы займемся решением этого вопроса…только Свет, если Альв завтра заявится, возьми его с остальными, перспективный пацан, пригодится.
-Конечно…
Интерлюдия.
Шингакская Степь. Кочевье Степных Лисиц. Некоторое время спустя.
Агдуль-базы, Мать Лисица племени Степных Лисиц критическим взглядом осмотрела только что очередной законченный лук, который, что ни говори, вышел на загляденье - несколько слоев лучшего дерева, что дополнительно были проклеены рогом тура и самым тщательным же образом усилены сухожилиями, а поверх всех конструкции еще и обмотаны отличным диргемским щёлком. Убедившись в его идеальном виде, Акдуль аккуратно положила на стойку, где лежали, ожидая своего часа, еще несколько таких. Мать Лисица не только было вождем племени Степных Лисиц, но и лучшим мастером- лучником, чьи луки всегда отличались меткостью и силой, и за которые, люди знающие, готовы были заплатить серебром по весу. Но её луки редко покидали племя, Акдуль предпочитала вооружать своих воинов, а не продавать луки на сторону. Увы, но минимум два лука, что лежали на специальной стойке, уже никогда не дождутся своих хозяек…
Задумавшись, Акдуль не сразу обратила внимания на конский топот, что приближался к её шатру, ну, а что именно к её шатру, а не просто мимо, интуиция не обманывала. Стук копыт внезапно оборвался, а спустя пару ударов сердца в шатер ввалилась, и рухнув на колени, уткнулась головой в кошму, Толгиз.
Акдуль недовольно засопела – Толгиз сейчас надлежало быть в дозоре на Восходе, недалеко от Диргемкого Тракта, а не валяться сейчас на мягкой кошме в шатре вождя.
-Говори, - коротко бросила Акдуль.
-Мать Лисица, на Тракте большой караван диргемцев...
-И что? Он ходит каждые шестнадцать восходов Огненного Жеребца, это повод оставить дозор?
-Мать, караван остановился у границ наших кочевий и Старший каравана с тремя воинами вышел на наш дозор…
-Вы стреляли в него? -
-Нет, Мать, он держал Ветвь Мира, и он говорил с нами.
-О чем? – спросила Акдуль, стараясь быть спокойной, такое поведение диргемцев было подозрительным и ничем хорошим закончиться не могло…
-Мать, он просил передать, что хочет говорить с тобой, меня отправили сообщить тебе и донести до диргемца твое мудрое решение.
-Он не сказал, о чём хочет говорить?
-Диргемец просил передать, что у него для тебя послание от графини Светлой…
…- Знать не знаю такую…- буркнула Акдуль.
-А графиня знает о судьбе потерянного гурта…
-Что? – встрепенулась Акдуль, - что ты сказала, повтори!
-Это «графиня» знает о судьбе потерянного гурта…
-Стрелой обратно, - приказала Акдуль, с трудом сдерживая волнение, - диргемца сюда быстро и почтительно! И крикни, чтоб позвали Шамана.
-Да, Мать! – кивнула Толгиз, вскакивая на ноги и вылетая из шатра Вождя.
Акдуль выдохнула, ей с трудом удалось сохранить невозмутимость и спокойствие: исчезновение гурта молодых Лисиц очень сильно потрясло племя… И дело даже не в том, что в том гурте были её дочери (хотя, если честно, и это тоже), а в том, что племя разом лишилось целого поколения будущих воинов, никогда еще племя Лисиц не несло таких потерь разом. Искали их долго, даже смогли заставить умыться кровью поганых кызылчи, но юных Лисиц это не помогло вернуть. Ожидание Толгиз и диргемца показалось вечностью…Зашуршал полог шатра, Акдуль встрепенулась, но сразу же разочарованно села на кошму обратно - в шатер вошла Дальгиз Шаман.
-Зачем звала, Мать? – недовольно спросила она
-На дозор Восхода вышел торговец – диргемец, говорит у него послание от некой «графини Светлой» …
-А мне какой дело? Не знаю такую…
-Диргемец утверждает, что она знает о пропавшем гурте.
-Диргемцу соврать, что на лошади проскакать…
-Вот для этого мне и нужна ты…ты умеешь отличать правду от лжи, а главное умеешь читать на языке ветрийцев.
-Если солжет- разметаем лошадьми…Мудрых звать будем?
-Обойдемся без них, одну говорильню разведут, - отмахнулась Акдуль.
…- Для начала, Великая Мать Лисица, - поклонился диргемец, - позволь вручить тебе дар, что графиня Светлая посылает тебе через меня…
Акдуль, бросив короткий взгляд на Шамана, кивнула.
Торговец поклонился и положив на кошму сверток, что держал в руках, развернул его.
Акдуль мысленно хмыкнула, эта «графиня», явно хорошо знала, что и кому дарить (ну еще бы, особенно с учетом того, что Идрис абн Бадави и Аля с Улей хорошо проконсультировал Свету, чем заинтересовать Мать Лисицу).
Из свёртка диргемец поднял саблю, в простых ножнах, обтянутых черной кожей, и с поклоном протянул Акдуль. Мать Лисица, с невозмутимым видом приняла саблю, плавным движением вытащила из ножен и с трудом сдержала восхищенный вздох – сабля была великолепна, из знаменитой диргемской «узорчатой» стали…и стоила она… (Света чуть сознания не лишилась, когда хитрый Идрис абн Бадави озвучил цену, но заплатила без разговоров – сабля того стоила)
-Спасибо за дар, передай графине Светлой, что он пришелся мне по душе, - ответила Акдуль, - но ты говорил, что у тебя еще есть послание.
-Да, Грозная, - поклонился Идрис абн Бадави, - вот оно.
Достав из поясного чехла свернутый лист бумаги, он протянул его Акдуль, та, не раскрывая, передала Шаману. Дальгиз, окинув взглядом текст, кашлянула и начала читать: