Страница 97 из 116
— Кто это? — спросила я, голос был слишком резким.
Джентри подошел сзади, так близко, что его тело слегка коснулось моего. Его тепло просочилось в мой позвоночник. Он заглянул через мое плечо, невозмутимо.
— Это Феодора, — сказал он, словно это было самым обычным делом в мире. — Она та милая библиотекарь, которая направила меня на мой путь. Она — причина, по которой мою статью опубликовали в журнале и я получил место в Оксфорде.
Я нахмурилась, губы сжались, когда я поставила фотографию обратно на стену. Пульс стучал в ушах. Мне нужно было убираться отсюда. Сейчас.
Повернувшись слишком быстро, я врезалась прямо в него. Я забыла, что он все еще стоял прямо за мной. Наши груди соприкоснулись, и я замерла — пойманная жаром его тела, тем, как он уже смотрел на меня сверху вниз. Этот свет в его взгляде. Такой теплый. Такой настоящий. И это вызвало жестокий спазм в животе при мысли, что единственная причина, по которой он смотрит на меня с таким благоговением… может быть Судьба.
— Я… мне нужно идти, — заикаясь, выпалила я, выскальзывая из его пространства.
Его выражение лица мгновенно изменилось, легкая улыбка дрогнула.
— Ты в порядке?
— Я забыла, что встречаюсь с Дэем, — солгала я, лихорадочно хватая сумку со стойки.
Джентри последовал за мной.
— Я подвезу тебя, — быстро сказал он, беспокойство сквозило в каждом слове.
— Все в порядке. Я позвоню тебе позже, обещаю.
— Астория. — Он поймал меня за локоть. Нежно, но твердо. — Темно. Позволь мне отвезти тебя. Или хотя бы подожди здесь, пока Дэй не приедет за тобой. — В его голосе не было гнева. Только беспокойство. Доброта. Он всегда был таким: таким покладистым, таким хорошим. Иногда я забывала, что у него есть свои чувства — забывала, насколько глубокими они могут быть.
Раньше я бы отстранилась. Я всегда так делала. Лучше выжечь землю, чем позволить кому-то подобраться слишком близко. Но с ним это было больно. Больно было лгать.
— Ладно, — уступила я. — Да, я подожду его.
Джентри кивнул, с явным облегчением, и без вопросов взял у меня сумку.
— Хорошо. Спасибо.
Он достал мой телефон из переднего кармана и протянул мне.
— Вот. Хочешь, я позвоню ему?
Я покачала головой, пальцы сжались вокруг телефона.
— Что случилось? — спросил он. — У тебя такой вид, будто ты призрака увидела.
Правда тяжелым грузом лежала на языке. Я могла бы сказать ему. Сказать, кто такая Феодора на самом деле. Почему так важно, что именно она, из всех людей, направила его на этот путь. Ко мне.
Немо говорил жить в правде. Что она иначе настигнет меня. И Джентри… он ни разу не заставил меня пожалеть о том, что я была с ним честна. Даже когда он встретил Дэя, он не вздрогнул.
И все же.
Что будет, если я скажу ему?
Что изменится?
Ему не нужно было убеждать себя в невидимой магии, пронизывающей наш мир. Он словно просто знал, но это казалось личным. Я не хотела быть ответственной за все существование Джентри. Он не заслуживал быть настолько сильно вовлеченным в меня или в мои проблемы.
Вместо этого я солгала — сказала, что ничего не случилось, и принялась писать сообщение Дэю, прося его приехать за мной и доставить меня к одной эксцентричной женщине в Хэмптоне.
Я подняла кулак, готовая колотить в ее вычурную, безвкусно-роскошную дверь. Но не успела — она распахнулась сама. На пороге стояла Фео, улыбаясь, как кошка, в кафтане цвета жвачки. Позади нее маячил усатый мужчина с кистью и палитрой в руках, моргая. Его бровь дернулась в безмолвном осуждении.
Я оттолкнула их обоих, влетела в дом и тут же застыла на месте. Гостиная была полна полуголых мужчин, одетых в различные оттенки белого.
Кто-то сидел. Кто-то стоял на возвышениях. Несколько человек были в огромных крыльях из перьев, пристегнутых к спинам. Все они позировали, красовались, нежились или предавались меланхолии, расположившись вокруг массивного золотого трона, обитого лимонно-зеленым велюром. В центре всего этого стоял гигантский холст с недописанной картиной. Ну конечно.
Это было в стиле Феодоры.
Фео вплыла в комнату — поток розовой ткани драматично струился за ней, — и заняла свое законное место, развалившись на лимонно-зеленом троне. Усатый мужчина на цыпочках проскользнул следом, нервно поглядывая то на меня, то на нее, пока моя гримаса становилась все мрачнее.
— Астория, будь душкой, захвати вон тот глиттер за тобой. Франсуа не помешает еще один слой, — лениво указала она на огромную банку с золотыми блестками, из которой торчала кисть.
— Я не затем пришла, чтобы рисовать блестками на моделях, Фео.
— Конечно, нет, — легкомысленно согласилась она. — Но, полагаю, ты можешь изливать свою злость, покрывая мужские прессы блестками, не так ли? — Она цокнула языком, устраиваясь поудобнее на троне и вздергивая подбородок с видом королевы, которой наскучили крестьяне.
Я закатила глаза, но все же схватила эту чертову банку.
Художник возобновил мазки на гигантском холсте, добавляя очередной слой зеленого на и без того нелепый трон Фео.
Тяжело вздохнув, я макнула кисть в липкие блестки, стряхнула излишек. Франсуа, сияя так, будто был в восторге от такого поворота событий, сидел прямо перед Фео, его кожа уже блестела. Я опустилась на колени на роскошный ковер, нанося блестки на скульптурные кубики его пресса.
Он подмигнул мне.
Я прищурилась, выходя из этого абсурдного транса, навеянного Фео. Я гневно уставилась на нее.
— Ну? Что скажешь в свое оправдание?
Фео моргнула, глядя на меня сверху вниз, само невинное притворное замешательство.
— Тебе придется быть конкретнее, дорогая. Я не читаю мысли.
Я нахмурилась, уверенная, что мои глаза превратились в узкие щелки. Вместо того чтобы спорить с ней о терминах, я перешла прямо к делу.
— Ты сказала, что у тебя нет информации о проклятии, и при этом заставила невинного и доброго человека построить целую карьеру на этом одном проклятии.
Фео рассмеялась.
— Заставила? Это Джентри так сказал?
— Нет, конечно нет. Он даже не знает, кто ты.
— Судьба может делать все, что ей заблагорассудится, — ответила Фео. — Кроме того, как я уже говорила тебе, у него есть свобода воли. Он не обязан был идти по пути, который я перед ним открыла; я лишь сделала его доступным. Если бы не Джентри, я бы нашла другой способ предоставить тебе ответы, которые ты искала, Астория.
Я переварила это мгновение, продолжая наносить мазки на грудь Франсуа.