Страница 85 из 116
Проклятие, предупреждения — они были словно изъеденные молью знамена, изодранные и неважные. Ничто не имело значения по сравнению с тяжестью его прикосновения. Я чувствовала, будто меня подожгли изнутри, мои вены зажглись новой, ослепительной радостью. Я никогда не знала такой любви. Никогда не знала такой
потребности
.
— Твоя тьма всегда казалась мне моим светом, — призналась я, мой голос разбился между нами.
С этими словами сдержанность Грима рухнула. Его тело столкнулось с моим, накрывая меня, обволакивая.
Когда-то я думала, что мы масло и вода, две вечно противоборствующие силы. Теперь я знала: мы были чем-то совершенно иным. Мы были огнем и приливом. Разрушением и обновлением. При определенных условиях мы могли либо погасить, либо возвеличить друг друга.
Грим прижался сильнее, его вес дарил мне уверенность и комфорт, словно он пытался слить наши души воедино. Он целовал впадинку на моем горле, ключицу — поклонение в каждом дрожащем прикосновении губ. Мои ноги обвились вокруг его талии, приковывая его ко мне, когда он двигался медленным, размеренным ритмом. Неторопливо, но уверенно, словно запоминая каждую частичку меня с каждым движением.
Это был танец, который мы учили столетие, так и не коснувшись по-настоящему. И теперь, наконец, мы двигались вместе без горя и колебаний. Каждый вздох, каждая ласка очищали от старых ран. Расплавляли страх в моих костях. Смывали тяжесть бесконечных лет с моей души.
Каждую боль.
Каждую потерю.
Каждое нарушенное обещание, данное во имя любви и света, смывало волной
этого
.
Здесь, в этой постели, в его объятиях. Мои собственные тени поднялись навстречу его, сплетаясь, пока мы не стали неразличимы.
Одна тьма. Один свет. Одно сердце.
Хриплый голос Грима был едва ли громче вздоха у моего уха. Его мягкие губы скользили по моей разгоряченной коже, дыхание было волной нежности.
— Вечность — это долгий срок, — выдохнул он, голос срывался на краях слов. — И все же его никогда не будет достаточно. Счастливого сто сорок седьмого дня рождения, любовь моя.