Великолепие смерти

Глава шестая

В

сего несколько раз я сбегала среди ночи за эти годы. И все же с каждым переездом я постепенно привыкала к переменам. Новая личность — имя, биография, права, паспорт, трудовая книжка…

Да что угодно. Когда я решалась на это, то даже красила волосы, но черный цвет было трудно вывести, поэтому, переехав в Сиэтл, я решила просто остричь их. Хотя это противоречило всему, во что он верил, именно Смерть был тем, кто помогал мне, когда нужно было сменить личность, и он же познакомил меня с Немо.

Мы никогда не встречались лично, но Немо стал моим хранителем. Он находил нужную мне информацию, подделывал документы и даже управлял моим состоянием. Немо был призраком. Стремясь сохранить свою личность в тайне, он всегда присылал курьера с моими новыми поддельными документами.

Я привыкла встречать подозрительных незнакомцев в людных местах и почти никогда с ними не разговаривать.

Я сидела в кресле с принтом пейсли, постукивая пальцами по подлокотнику и борясь с желанием в десятый раз проверить телефон. Это было то же самое, что смотреть на старые часы над стойкой администратора. Подручный Немо опаздывал, и я не могла остановить каплю пота, медленно стекающую по спине.

Мужчина кашлянул через холл, привлекая мое внимание, когда какая-то шикарная женщина устроила скандал у стойки регистрации, а рядом с ней стоял мужчина, держа на поводке собаку. Люди входили и выходили через вращающиеся двери, и я задавалась вопросом, не был ли лысый мужчина, прошедший несколько минут назад, тем человеком, которого я ждала. Он выглядел так, будто спешил к лифту. Мой разум начал лихорадочно работать, пока я продолжала постукивать по подлокотнику, ожидая появления таинственного человека.

Почему он не мог просто доставить документы мне в квартиру?

Маленький мальчик пробежал через холл, проскочив мимо меня, и обронил листок бумаги. Он упал рядом с моей ногой, и прежде чем я успела подхватить его и окликнуть мальчика, он уже обогнул стойку администратора и снова умчался по коридору. Подняв бумажку, я перекинула сумку через плечо, когда слова вверху привлекли мое внимание.

«Номер 515. Немо».

Я смяла записку в руке и направилась к лифтам. В отеле было многолюдно, и я терпеливо ждала, пока гости выходили. Оказавшись внутри, я поискала кнопку пятого этажа, но не нашла ничего. Эта цифра отсутствовала — были только кнопки для четвертого и шестого. Нахмурившись, я более внимательно осмотрела панель.

Внезапно двери скользнули, закрываясь, свет над головой мигнул, и лифт начал подниматься без всякой команды, заставив меня отшатнуться и схватиться за поручень.

В животе у меня все перевернулось, когда стремительный подъем внезапно закончился, мои колени подкосились. Двери открылись с веселым звонком, и моему взгляду открылся коридор, который совсем не походил на «Фэрмонт». Я вгляделась в пустой коридор. Темнота у стен, выцветшие обои и запачканный ковер придавали месту обветшалый вид. В конце коридора виднелась массивная деревянная дверь, на ней были нарисованы большие золотые цифры. 515.

Я сжала лямку сумки немного крепче и сделала первый шаг в это жуткое пространство, оглядываясь вокруг. Моя бледная кожа светилась зеленым под резким флуоресцентным светом, под стать тому, как все переворачивалось у меня в животе. Прогулка до конца коридора могла длиться часы или всего несколько секунд, но к тому времени, как я добралась до двери и потянулась к звонку, мои пальцы дрожали.

Прежде чем я успела нажать на него, дверь распахнулась, и я увидела парня. Не старше шестнадцати, его каштановые волосы были сальными и зачёсанными за уши. Красные пятна в форме следов от пальцев портили его рубашку, словно он ел что-то красное и небрежно вытер руки о грудь. Возможно, это был кетчуп?

— Эм… извините, кажется, я ошиблась номером, — пробормотала я, разворачивая бумажку с именем и номером комнаты.

— Астория? — спросил он, отступая и жестом приглашая меня войти.

Я остановилась, вглядываясь в него с недоверием. Не может быть…

— Немо?

— Собственной персоной. — Он озорно улыбнулся, в его глазах горел жуткий, тревожный огонь. В моем сознании прозвенел тревожный звоночек — он выглядел так, будто был не из этого мира…

Как Смерть.

— Тебе нужны твои бумажки или нет? — рявкнул он, внезапно схватив меня за рубашку и втащив внутрь, захлопнув за мной дверь.

— Ага… — пробормотала я, все еще пытаясь поднять челюсть с пола, и шагнула в его странное пространство, заставленное мониторами и техникой, которой я никогда раньше не видела.

Он проигнорировал меня, указывая на стул в углу тесной комнаты. На нем были навалены коробки из-под пиццы, и на открытой крышке одной из них лежал наполовину съеденный кусок пепперони.

— Можешь убрать их со стула. Возьми кусочек пиццы, если хочешь. Ты любишь ананас? В этот раз они забыли его добавить.

Я посмотрела на него, затем взяла коробку и переставила ее на заваленный стол передо мной. Щелчком пальцев ананас волшебным образом появился на пицце.

— Лучше не спрашивай, — сказал Немо, плюхаясь на изношенный диван и вытаскивая кусок из коробки. — Итак…

— Итак…

— С. хорошо о тебе отзывается.

Я фыркнула, он, должно быть, лгал. Слышать, как кто-то говорит о Смерти так, будто он был больше, чем просто призрачным знакомым, казалось странным.

Немо выпрямился, сузив глаза с самодовольной ухмылкой.

— Ты права, он говорит это только когда пьян.

— Пьян?

— Так, твои новые бумажки вон в той сумке. Но ты пришла не за этим, — сказал он, игнорируя мой комментарий.

За несколько минут, что я здесь пробыла, Немо вызвал у меня умственное потрясение. Его мысли постоянно менялись, ускользая из моей хватки, как песок сквозь решето. За его мыслями было невозможно угнаться, но при этом в них чувствовалась странная продуманность. Его внешность была своеобразной, как у большинства мальчишек-подростков: неловкие конечности, острые локти и безосновательная уверенность в себе. И все же он говорил как недовольный мужчина в три раза старше, его тон был дерзким и нетерпеливым.

— Извини, — ровно сказала я, сложив руки перед собой, — но, должно быть, я ошибаюсь. Кто ты такой?

Он поднял бровь.

— Я…

— Ты тот, с кем я переписывалась последние сорок три года?

Он ухмыльнулся, явно забавляясь.

— Сорок три, ага. Харбор-Спрингс, ох, — он сделал драматический выдох, глаза сверкали озорством. — Та еще была заварушка.

Я не вспоминала о Харбор-Спрингс десятилетиями.