Моряк

ГЛАВА 26

Стина Эрикссон почти одна в автобусе, идущем в Норртелье. Ей двадцать семь, у неё длинные светлые волосы, и сама она считает свою внешность довольно обычной. Зато ей нравятся собственные нос и руки. Сегодня она играла в падел с коллегой из Bauhaus, а затем навестила мать в пансионате для людей с деменцией «Солнечный луч».

За последний год матери стало хуже. Она тревожится, боится всех. Стина успокаивает её, гладит безволосую руку, ест печенье и пьёт чёрный чай.

В семнадцать Стина познакомилась с парнем по имени Вильям, переехала к нему, подвергалась побоям и сексуальному насилию. Стыд не позволял никому рассказать, но однажды мать поняла, что происходит, и помогла ей уйти.

После этого Стина немного ходила на свидания, но до сих пор очень боится проявлений агрессивной мужественности: мужчин, которые повышают голос, ругаются или бьют кулаком по столу, когда злятся.

А теперь она встретила самого деликатного мужчину на свете. Он работает в Национальном центре защиты женщин от насилия и изучает гендерные исследования в университете.

Его старшая сестра подвергалась насилию со стороны мужа и слишком долго оставалась с ним, потому что у них общие дети. Всё её тело в шрамах, левое ухо плохо слышит, несколько переломов срослись неправильно. Бывший муж вышел после восьми месяцев тюрьмы и пообещал отомстить ей и её семье.

Поэтому у Сейлора скрытый номер и он просит Стину тщательно удалять их переписку.

Автобус замедляется и останавливается в Рослагс-Кулле. Мужчина встаёт, идёт к средней двери, смотрит в телефон и из-за чего-то злится.

— Проклятье! — рявкает он и выходит.

Стина вздрагивает от агрессии, чувствует, как внутри расползается облако тревоги.

Двери с шипением закрываются, автобус снова катится по шоссе.

Перед уходом из пансионата Стина рассказала матери, что вечером встретится с Сейлором. Та покачала головой, стала царапать себе шею и вошла в один из тревожных приступов, когда странно говорит о насилии и сексе.

— Пенис во рту, пенис… пенис в глазнице, — ломано говорила мать. — А ты только смеёшься, спина вся в синяках, руки в синяках… тебя насилуют палками, золотыми шнурами, тонкими пилами… а мужчины мастурбируют, а ты всё смеёшься с избитым лицом…

Вошёл персонал, попытался удержать её и дал успокоительное. Мать плакала и умоляла Стину остаться, не ехать домой к Вильяму, пыталась её удержать, потом начала кричать о мёртвых пенисах, холодных пенисах и запахе мокрой земли.

Стина смотрит на проносящийся пейзаж и вспоминает, как мать долго пыталась удалить видео издевательств, которые Вильям выложил на разных порносайтах. Это было невозможно: они останутся там навсегда.

Сегодня мать не удавалось успокоить. Не помогало объяснение, что Стина больше никогда не увидит Вильяма, что бывают хорошие мужчины.

Сейлор очень осторожный. Долго не решался на встречу, но сегодня пригласил её, поскольку «на ужин ещё придут несколько тётушек из центра защиты женщин, они, правда, очень милые. Прости, знаю, ужин совсем не романтический, но так спокойнее — хотя бы в первый раз».

Автобус останавливается перед Бергсхамрой, Стина выходит.

Сейлор идёт ей навстречу по дороге, останавливается, здоровается, застенчиво улыбается, вручает красную розу и что-то бормочет. Хочет понести сумку, но тут же спешит уточнить, что прекрасно знает — она и сама способна её нести, просто он с удовольствием поможет.

Пока они идут по лесу по маленьким тропинкам, Сейлор рассказывает о новой статистике разных линий помощи.

Стина думает о маминых криках про мёртвые пенисы и пилы и понимает, что уже не уверена, найдёт ли дорогу обратно к остановке.

Они сворачивают на гравийную дорогу с полосой спутанной травы посередине. Она ведёт к домику с красными стенами, белыми углами, окнами с переплётами, черепичной крышей и кирпичной трубой.

На стене висит старый спасательный круг с названием S/Y Providencia.

Сейлор оставил дверь незапертой, просто нажимает на ручку, открывает и пропускает её первой.

В прихожей тепло, пахнет едой и огнём.

Он помогает снять пальто, вешает и широко улыбается.

В жизни Сейлор ещё красивее: светлые растрёпанные волосы, выцветшая футболка с радужным сердцем.

Он носит затемнённые очки из-за проблем со зрением, правое запястье перебинтовано после того, как он встал на скейтборд племянника.

— Проходи, ты вообще-то первая… Тётушки всегда едут вместе ради экологии, что, конечно, правильно, но пока они всех соберут, проходит вечность.

Оштукатуренный камин закопчён до самого потолка. Огонь отбрасывает колеблющиеся отблески на комнату с диваном, телевизором, книжным шкафом, стеклянными дверями на веранду и белыми деревянными лодочками на окнах.

Стина идёт за Сейлором на простую кухню с большим деревянным столом. Он рассказывает, что готовит «любительский димсам»: дамплинги на пару и свёртки из теста фило, которые обжарит непосредственно перед тем, как все сядут за стол.

Он открывает бутылку, наливает два бокала вина, один отдаёт ей, затем жарит шиитаке и зелёный лук в маленькой чугунной сковороде и перекладывает на тарелку остывать.

Они чокаются. Он спрашивает, как прошёл день, и Стина рассказывает, что снова проиграла в падел в двух сетах подряд, ела печенье у мамы, а та очень разволновалась, услышав про свидание.

— Что? — резко говорит он, глядя на неё. — Что ты ей рассказала?

— Только что познакомилась с человеком, который мне нравится, — тревожно отвечает она.

— Ты сказала, где я живу?

— Только то, что ты живёшь где-то по дороге к Норртелье.

— Да какого чёрта, — перебивает он.

Стина вздрагивает от повышенного голоса и начинает плакать.

— Прости, успокойся… Ты же знаешь, мне приходится быть невероятно осторожным, — объясняет он.

— Конечно, — говорит она и быстро стирает слёзы. — Но мама никогда бы…

— Ты этого не знаешь, — перебивает он.

— У неё деменция…

— Ты всё удалила на компьютере? — спрашивает он.

— Сделала, как ты сказал, но… но я, кажется, хочу прямо сейчас домой. Прости. Передай тётушкам привет, — говорит она.

— Каким тётушкам? А, из центра? Ты в это поверила? — говорит он.

— Я вызову такси, — бормочет она и достаёт телефон.

— Отдай, — говорит он, протягивая руку.

— Зачем…

— Чёрт возьми! — ревёт он и вырывает телефон.

Проверяет, нельзя ли отследить аппарат, и кладёт на стол.